Шрифт:
Это не должно иметь значения.
И мне должно быть все равно.
Я достаю из тумбочки наушники, подключаю их к телефону и включаю свой любимый меланхоличный плейлист, потому что, очевидно, я в настроении. На середине третьей песни раздается звук нового сообщения.
ДРАГОЦЕННЫЙ ВРАГ: Хочешь зайти?
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ
АВГУСТ
Я думал, что это будет проблемой. Я действительно так думал. Честно говоря, я в шоке от того, что она здесь, что делает этот момент настолько же сюрреалистичным, насколько и приятным.
Расхаживая по моей комнате, собирая волосы в беспорядочный хвост, Шеридан рассказывает о своем отце, о том, как ненавидит, когда ей лгут, и как она не может понять, как он может быть таким двуличным по отношению к своей собственной семье.
Я даю ей выговориться, позволяю выплеснуть все это, чтобы мы могли продолжить. Мой совет здесь все равно не поможет. Я давно научился не возлагать на людей большие надежды. Это только настраивает вас на разочарование. Это тот урок, который человек должен усвоить сам.
К тому же, я мог бы сказать, каким жалким подобием человека был ее отец.
Я знал это всю свою жизнь.
Жаль, что Шеридан понадобилось почти два десятилетия, чтобы узнать ужасную правду о его жалкой заднице.
Не говоря ни слова, ныряю в свой потайной шкафчик с алкоголем, достаю две рюмки и полупустую бутылку виски с корицей, потому что я люблю, когда ее рот одновременно горячий и сладкий, а этой женщине нужно расслабиться, если она хочет получить удовольствие.
— Вот, — протягиваю ей рюмку. — Тебе это нужно.
Шеридан колеблется, прежде чем принять ее.
— Поверь мне. Это снимет напряжение, — я опрокидываю свою. Виски жжет, но это жжение, к которому я привык за последние пару лет.
Она кашляет. Типичный новичок. Но протягивает мне рюмку.
— Еще одну.
— Ты уверена? — приподнимаю бровь.
Шеридан кивает в сторону бутылки, руки на бедрах. Она пришла сюда не просто перепихнуться, она пришла сюда трахаться — и я здесь для этого.
— Я никогда не видел тебя такой возбужденной, — я передаю ей новую порцию. — Это довольно горячо…
Шеридан закатывает глаза, выпивает виски и стягивает футболку через голову.
— О, так мы делаем это? — поддразниваю я. — Эта девушка не хочет шутить.
— И так все ясно, — говорит Шеридан. — Я думаю, что ты мудак. Но ты действительно хорош в постели, и это единственная причина, по которой я здесь.
— Тебе не нужно ничего объяснять, — я уже знаю…
Придвинувшись, Шеридан хватает меня за пояс джинсов и притягивает к себе, прежде чем расстегнуть ширинку и стянуть их. Секунду спустя она стоит на коленях, мой член увеличивается у нее во рту, когда она заглатывает его на всю длину.
— Боже милостивый, — я стону, когда она сосет сильнее. — Я не знаю, чем я заслужил это, но я, блять, приму это.
Я позволяю ей довести меня до края, прежде чем вытащить член, а затем веду ее на свою кровать.
— Как бы горячо это ни было, я предпочитаю все контролировать. Снимай остальную одежду.
Не сводя с меня глаз, Шеридан снимает кружевной бюстгальтер, прежде чем спустить леггинсы и трусики по своим длинным ногам. Отбросив их в сторону, она перемещается в центр моей двуспальной кровати и ждет.
Стянув с себя футболку и бросив ее на пол, я беру резинку с тумбочки.
— Раздвинь ноги, — говорю я.
Шеридан откидывается назад, обнажая себя, но этого недостаточно.
— Еще, — я разрываю зубами упаковку из фольги. — Покажи мне, как сильно ты этого хочешь.
Нежно-сладкий аромат ее возбуждения наполняет воздух, смешиваясь с нотками ее духов. Расположившись между ее бедер, я провожу кончиком языка по ее влагалищу, а затем целую ее клитор.
— Боже мой, ты такая мокрая, — шепчу я, обдавая теплым дыханием ее киску, прежде чем лизнуть ее еще раз. — Ты хочешь, чтобы я тебя трахнул?
Шеридан извивается, прикусывая нижнюю губу, и кивает.
Раскатывая резину по своему члену, я дразню ее киску своим кончиком, прижимаясь к ней настолько, чтобы оставить ее в ноющем предвкушении.
Шеридан стонет, и я заглушаю ее поцелуем.
— Ты должна быть потише.
Сегодня вечером дом не в нашем распоряжении. Уже поздно, и, хотя есть вероятность, что мой отец отключился после своего ночного виски, не хочу рисковать лишними помехами.
Засовывая в нее свой член, заполняю ее до предела. Она выдыхает, все ее тело испускает слаженную дрожь. Погружаясь в нее снова и снова, я дразню ее рот своим. Прижавшись головой к моему плечу, она подавляет стон, когда я вхожу в нее сильнее, глубже.