Мы как раз вернулись с озера. Устало обернувшись Эйден присвистнул:

— Судя по вашим лицам лед тронулся. Жаль, что я пропустил этот момент.

Я поникла, заметив в его голосе нотки разочарования и немного ревности.

— Джек учил меня верховой езде и плавать, — пробубнила, присаживаясь рядом на диван.

— Похоже не только этому. Да, дружище?

Джек с невинным лицом развел руками и прошел к холодильнику. Повисла напряженная пауза.

— Как прошел день? — я взяла ладонь Эйдена в свои руки.

Пальцы у него были длинные, горячие, на мизинце небольшой белый шрам.

— Чертовски напряженно и скучно. Зато теперь я надеюсь меня никто не оторвет от тебя.

Он по-хозяйски прижал меня к себе, утыкаясь носом в макушку.

— Так ты научилась плавать?

— Скорее нет, чем да. Зато несколько раз ныряла, представляешь?!

— Ого! А с лошади не падала?

— Нет. Лакомка просто прелесть. А еще я успела чертовски проголодаться.

— Ну это мы сейчас исправим. Я как раз захватил из ресторана еду, нужно только разогреть.

Не успели мы накрыть на стол как раздался оглушительный раскат грома. За окном сверкнула молния и тут же дождь хлынул непроглядной серой стеной. Джек закрыл окна и дверь ведущую на задний двор.

— Погода в этом году непредсказуемая, — заметил он.

Эйден в ответ кивнул и посмотрел на меня.

— Испугалась?

Я провела ладонями по плечам, улыбнулась краешками губ.

— Я боюсь грозы настолько же сильно, как и люблю ее. Что-то переворачивает она в душе в такие моменты…

— Я к себе, — внезапно сказал Джек. — Устал.

Я повернула голову в его сторону и удивленно вскинула брови. Джек и устал? Два понятия абсолютно друг с другом не вяжущиеся. А потом догадалась, по выражению его лица, по глазам: он дает нам с Эйденом возможность побыть наедине. Вот такие они оба, не соперники, но друзья, любящие мужчины, дающие право выбора, себе, мне, чувствам…

Мы убрали посуду. А потом примостились на диване и долго сидели обнявшись, слушая раскаты грома и шум дождя.

Мы и дождь, и больше ничего. Ни сплетен, ни злых языков, никого кто мог бы разрушить маленький хрупкий мир здесь, на этом уединенном от чужих глаз ранчо, в этой комнате, погруженной в полумрак, где витали ароматы вкусной еды, крепкого кофе и горячего шоколада.

Мне так много всего хотелось сказать и в то же время молчание приносило нечто очень важное, нечто цельное, то без чего не обойтись. И одно омрачало волшебный момент: все закончится меньше чем через неделю. Сказка рассыплется, нам придется сделать выбор, придется либо расстаться навсегда и пойти каждый своей дорогой, либо открыто посмотреть в глаза обществу, родным, друзьям. Найти в себе силы не сдаться, не опустить руки, не убить своими страхами те чувства, которые придавали смысл всему существованию. Но сейчас я чувствовала себя слабой и беззащитной маленькой девочкой, мысли которой метались роем бабочек в голове, и только руки Эйдена крепко прижимавшие к себе давали точку опоры, давали надежду.

— От тебя пахнет озером, — наконец нарушил молчание Эйден и растрепал еще влажные волосы.

— Да, — согласилась я, — пора в душ.

Я встала, протянула раскрытую ладошку Эйдену и немного смущаясь спросила:

— Составишь компанию?

— Если ты действительно этого хочешь, — его голос охрип, взгляд потемнел.

— Хочу, — ни секунды не сомневаясь сказала я.

***

Эйден помедлил перед тем как встать. Все в его душе бурлило подобно реке во время непрекращающихся ливней. Только рядом с Эли он ощущал себя неотёсанным бревном, несущимся в водном потоке, бросаемым в разные стороны, ударяющимся об огромные каменные валуны, без надежды когда-нибудь прибиться к берегу и обрести наконец долгожданный покой.

Они поднялись в ее комнату. Элин пошла в душ первой, а он все медлил, неуклюже снимая с себя одежду не слушающимися руками и понимал только одно: спешить нельзя. Нельзя поддаваться слепым инстинктам. Что бы не произошло на озере между Джеком и Эли, это не должно касаться его.

Но стоило шагнуть в душевую кабинку, увидеть обнаженную Элин под струями горячей воды, как он понял, что не сможет просто стоять. Плавные изгибы округлых бедер, тонкая талия, хрупкие на вид плечики… В диком, необузданном порыве он притянул ее к себе, впился в губы поцелуем, слепо шаря ладонями по бархатистой коже, вкладывая в этот момент все свои эмоции, все свои чувства. И это был больше чем поцелуй, это было некое откровение, миг, когда понимаешь — именно эта женщина твое все.

В начале скованная Элин постепенно все больше расслаблялась, позволяя себе не сдерживаться и с не меньшей страстью отвечать на его поцелуй. Она изучала ладонями тело Эйдена, твердое, мускулистое. И весь остальной мир отодвинулся для него на задний план, унося с собой все мысли.

Пальцы Эйдена осторожно проникли вглубь ее тела, задвигались в нужном темпе, тогда как она еще сильнее впилась ногтями ему спину. Мокрые спутанные волосы облепили лицо, рваное дыхание, бешено бьющееся сердце в груди и омут ее синих глаз. Кабинка теперь казалась ужасно тесной, горячая вода лишней, но все это не имело ровным счетом никакого значения.