Шрифт:
Никто не бил меня раньше, не пытался принудить к сексу... Никогда…
И то, что сейчас происходило…словно за гранью реальности, словно не со мной.
— Ты опозорила меня перед всеми гостями, — выплюнул он. — Ты позволила уволочь себя словно шлюху. Чего сейчас хочешь? Поговорить? Облегчить свою совесть? Да мне срать на твою совесть, Элин! Срать на твои объяснения! Они мне ни к чему, понимаешь? Хочешь прощения? Что бы со спокойной душой и дальше трахаться с теми ублюдками? Трахайся на здоровье, только ко мне не лезь!
— Мэтт…
— Молчи. От тебя не убудет. Мы со Стивеном получим то, что хотели и уйдем, а ты можешь обратно бежать к своим двум извращенцам. Мне до этого нет никакого дела. Плевать.
Какой-то страшный сон. Я не верила…
Мэтт приблизился почти касаясь меня своим членом… Нет… Увернулась…Не позволю, ни за что, пусть забьет до смерти, что угодно…Закрылась руками.
Я действительно никогда не касалась его там.
Не было желания, вообще мыслей таких не было. Он пытался, конечно… сначала намеками, потом прямым текстом. Я увиливала. Нечто отталкивающее было для меня в этом процессе. По крайней мере, с ним. А тогда я просто считала, что никому никогда не смогла бы сделать подобное.
Да, с Джеком и Эйденом многое изменилось. С ними рядом все по-другому. Там было мое собственное желание, искреннее…
— Мне до утра ждать? — Мэтт злился.
Надо ударить. Надо. Тело не слушалось, страх сковал с головы до ног, и все что я смогла это закричать во все горло, отчаянно призывая на помощь.
Дверь распахнулась внезапно. Нет. Она с грохотом отлетела в сторону от нескольких сильных ударов.
Мои крики услышали, кто-то пришел на помощь!
Из-за Мэтта и Стивена я не видела кто именно.
— Отошли от нее оба! А ты, причиндалы свои спрячь, иначе придется доживать жизнь с загнивающим пеньком.
Даже не приказ. Грозный, хриплый, злой рык, раскатом грома наполнивший комнату. Предупреждение, одно единственное.
И сердце ухнуло вниз.
Эйден. Его голос. Откуда?
Мэтт попытался возразить. Я не успела ничего понять, отползла к кровати, закрыла глаза.
Такой грохот … Они дрались. Двое на одного? Или Джек тоже здесь?
Я не хотела ничего видеть. В таком виде я хотела одного — забиться под кровать, в кладовку, в любое место…куда угодно…
Стащила покрывало, прикрылась и краем глаза успела заметить, как Эйден вышвырнул за порог Мэтта.
Через несколько минут стало тихо. Одно его хриплое, прерывистое дыхание.
— Я вызову полицию.
— Нет! — я открыла глаза, посмотрела на Эйдена. — Не надо. Я не смогу…Пожалуйста…
— Они пытались тебя изнасиловать! — его лицо в красных пятнах, челюсти сжаты. Злой.
— Эйден, нет. Я не смогу обо всем рассказывать, не смогу, не хочу! — начиналась истерика.
— Ладно, — нехотя согласился. — Где твоя сумка?
— В шкафу.
Он не обнял, не утешил, старался даже не смотреть на меня слишком долго. Достал сумку и стал собирать мои вещи по комнате.
— Оденься, мы уезжаем.
Тон ледяной. Я видела, как подрагивают его руки, как напряжена спина.
— Я.
— Ничего не говори, не сейчас, Эли. Просто оденься.
Я не стала спорить. Молча натянула одежду, вышла за ним следом и залезла в машину. Эйдена долго не было. Видимо, разбирался с хозяином домика, решила я.
Меня трясло. Слезы давно высохли. Горько усмехнулась. Теперь нечего решать, незачем теряться в сомнениях, и так очевидно: я испортила все. Эйден отвезет меня домой, и больше никогда не вернется. Зачем ему такие проблемы…
Он даже не смотрит на меня, только на дорогу, вцепившись в руль. На его руках кровь и на губе вроде тоже, и даже синяк намечается под глазом.
Отвернулась к окну. Хотела разобраться в себе, объясниться с мамой и Мэттом? Что ж, я это сделала… Сама виновата…
Глава 23
Эйден привез меня на ранчо. Не ко мне домой, а именно сюда. Небо уже серело на востоке. Скоро рассвет.
Вытащил из машины и на руках занес в спальню.
Снял всю одежду и долго отмывал в душе. Без всякой сексуальной подоплеки, даже немного грубо, так что кожа покраснела. Будто я нашкодивший ребенок, который вместо того чтобы вести себя благоразумно вывалялся в луже.
Я действительно чувствовала себя грязной, до ужаса, пожалуй, и горячая вода не поможет…
Эйден даже вымыл мне волосы. Не слишком умело, как мог. В сотый раз вытер слезы и завернув, будто в кокон, в махровый халат уложил в кровать.
— Спи, утром поговорим, — сказал, выключая свет.