Что будет, если из башни вырвать нижнее, корневое звено? Башня рухнет. Это произошло и со мной. Лишившись основы своей жизни, лишившись той, которую я чуть не боготворил, я потерял жизненный фарватер и перестал видеть маяки жизни. Вся жизнь полетела в тартарары.

Тогда я работал в небольшой фирме по продаже грузовиков. Работал хорошо, и процесс в общем-то мне нравился, и зарабатывал прилично. В этой работе крайне важно позитивно настроиться на работу, но если в душе что-то не так, всё будет валиться из рук. В моём тогдашнем состоянии я не мог работать. Наверное, стоило объясниться с боссом, уйти в краткосрочный отпуск, но я ничего этого не сделал. Через две недели ситуация дошла до того, что мой начальник сказал, что я больше не нужен, мотивируя своё мнение какими-то доводами, которые я не мог воспринять. Я попытался с ним спорить, на повышенных тонах доказать свою правоту, но это только усугубило положение. Мои попытки агрессивно оправдаться сожгли мосты взаимопонимания между мной и шефом. Так я был вынужден уйти с работы в никуда. Это был второй сильный удар.

Оставшись в те дни совсем один, я полностью начал утрачивать контроль над собой. К чему это привело? Это привело к сбою в работе организма. Уж как ни считал я себя двужильным и способным переносить любые перегрузки, но тут, видимо, загнал себя за предел возможностей. Однажды вечером стало так плохо, что сильно кружилась голова и тошнило. Я вызвал «скорую» и оказался в больнице. К счастью, ничего серьёзного со мною не произошло, но врачи предложили несколько дней провести под их наблюдением. Я согласился, ведь одной из причин моего пребывания в стационаре было то, что я смогу увидеть её. Да, да, она врач и работает в соседнем отделении тому, куда я попал.

И вот через пару дней я и направился в её отделение. Не входя внутрь, остался возле входной двери и наблюдал, выискивая знакомый силуэт. Через несколько минут она появилась в белом врачебном костюме, окружённая несколькими молодых ребятами, как я полагаю, практикантами. Она заметила меня, сделала знак практикантам подождать, а сама подошла ко мне.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила она, посмотрев мне прямо в глаза. – Я знаю, что ты попал сюда.

– Ничего, – ответил я спокойно, будучи накачанным успокоительными, – лечусь.

– У тебя всё будет хорошо. Поправляйся. Извини, меня ждут, нужно идти, – только и сказала она на прощанье и, отвернувшись, направилась к стайке ожидавших практикантов.

Я видел её удаляющийся силуэт, такой знакомый, такой родной; на голове от ходьбы колыхался яркий мелированный локон. До того момента я и подумать не мог, что она, такая просто девочка в моём восприятии, оказывается врачом, которого слушают студенты, человеком, а не просто моей подружкой. Только в тот момент я понял, что у неё есть своя собственная жизнь, но не разбирал её, не понимал. И вот сейчас она ушла от меня в мир других людей.

Вернувшись домой, я будто впал в ступор. Дни шли за днями, но я никак не изменялся. Наступила осень. Ветер мёл по мокрым улицам рыжие листья, а я, убивая время, бесцельно бродил по паркам, невзирая на дождливую, промозглую погоду. Мне казалось, что весь мир находится в состоянии войны против меня и я должен обороняться, а ещё лучше – нападать. И в моей голове порой роились жуткие мысли о моей великой мести всем: и ей, и моему начальнику.

Однажды, блуждая по парку, я увидел, что навстречу идёт один мой знакомый. Я всегда считал его человеком чудаковатым, со странностями. Как-то он всегда довольно улыбается, разговоры у него не о работе и делах, а на какие-то отвлечённые темы. И вот во время встречи он тоже странно улыбался. У меня не было особенного настроения болтать с ним, однако мы поздоровались, и знакомый вдруг спросил:

– Чего это ты такой смурной?

– С работы уволили, – ответил я как мог спокойно и будто безразлично.

– Так это ещё не повод загонять себя в депрессию. Найдёшь себе ещё получше занятие, – бойко ответил он. – Только представь, жизнь сама для тебя готовит что-то необычайно хорошее, а ты не видишь этого, хмуришься.

– Да если бы только это. В личной жизни тоже… Драма случилась.

– А, понимаю-понимаю, – тут уж мой знакомец перестал улыбаться и как-то сочувственно поглядел на меня.

Тут мы почему-то перешли на другую тему, обсудили погоду, осень. Я поинтересовался, работает ли он сам. Оказалось, что он никогда не работает, но живёт в своё удовольствие и зарабатывает какими-то проектами, сути которых я так и не понял. С его слов выходило, что я очень однообразно понимаю, как можно зарабатывать, да и вообще жить. Знакомец был в своём репертуаре: снова всё неконкретное и непонятное.

Чувствуя, что наступает момент для прощания, я хотел уж было пожелать ему всего хорошего, протягивая руку, как он выдал мне вот что:

– Знаешь, есть такие люди, они, как бы сказать попонятнее, вроде наставников. Так вот, рассказывали, что на далёком севере есть человек, который может тебе помочь. Если хочешь, я могу узнать, как его найти. Съездишь, посмотришь, поговоришь. Сообщи, если надумаешь.

Услышав такое предложение, у меня возникло одно единственное желание: поскорее сбежать от этого знакомого, и я коротко бросил ему:

– Благодарю, не нужно.

И на этом мы распрощались.

Дни тянулись как резина. Надежда вернуть подругу таяла с каждым днём. Никаких идей насчёт работы у меня не появлялось. Состояние неизвестности, как ни странно, тоже стало определённой жизненной трудностью. Такое впечатление, что я встал на рельсы и несусь по ним в неизвестном направлении. Как же мне с них спрыгнуть – такой вопрос я начал задавать сам себе в те дни. Я подумал, что хорошо бы мне сменить обстановку. Это ли не способ найти новый путь? Итак, я перебираю варианты путешествий и ничего не нахожу: всё не то. Мне не хочется ни югов, ни толп людей, а хочется чего-то такого… Чего «такого» – я не мог понять. И вдруг вспомнил о встрече с тем своеобразным знакомым. Я разыскал его и попросил найти координаты человека, о котором он мне говорил.