Одна молодая женщина родила двух девочек близнецов. Один ребёнок был очень слаб, надежды на то, что он поправится, не было. Роженица категорически отказалась от новорождённого. Она не рассчитывала, что будет двойня. Второй ребёнок ей не нужен был, а больной тем более. Детский дом — вот что ожидало эту малютку. Тогда мы и решили оформить его как вашего.

— Это хорошо, но где же тогда мой ребёнок?

— Ваш ребёнок умер. Это был мальчик. В тот момент на карте стояла ваша жизнь. Мария Ильинична сделала всё возможное.

— Мальчик! — на глаза Светланы набежали слёзы. — Где? Где же мой малыш?

— Понимаете, головка уже опустилась в родовые пути, операция немного запоздала…

— Я ни чего не хочу знать, куда вы дели тело моего мальчика? — Не помня себя, Светлана, трясла женщину за одежду.

— Я же вам говорю, процесс родов уже пошёл, ваша жизнь висела на волоске…

— Где вы его похоронили? — хрипела Светлана.

— Сожгли в топке как биоматериал, — испуганно выдохнула женщина.

В одно мгновение мир рухнул, ноги стали ватные, руки ослабили хватку. Светлане показалось, что земля уходит из-под ног. Она не верила в то, что слышала.

— Как сожгли? — в ужасе шептала Светлана, ей казалось, что сейчас она лишится рассудка.

— Там не было тела, понимаете, доктор его по частям достала. Да, это страшно, но такова, правда. Вы лишились в одночасье и ребёнка, и права стать матерью ещё раз. А мы дали вам шанс почувствовать, что такое материнство! Вы хоть это понимаете? Пожалели вас!

— Вы, меня, по-жа-ле-ли? Как вы можете мне сейчас такое говорить! Я семь лет провела в ожидании этого ребёнка! Вы моего мальчика бросили в топку? Сожгли! Вы даже не дали мне шанса его увидеть! Вы меня спросили? — Светлана упала на колени и разрыдалась. — Почему вы не позволили мне его похоронить! Как я жить теперь буду, зная эту жуткую правду! Вы никогда не заслужите прощения! Вас нельзя простить! Это же бесчеловечно!

— Успокойтесь! Вы сами хотели знать правду. Ваш ребёнок не жил, он не успел родиться, ничего страшного в этом нет, что он сгорел. Тысячи женщин делают аборты, и никто из них не задумывается, куда исчезает всё то, что ещё недавно теплилось жизнью у них под сердцем. Никто не закатывает истерик! Вы должны понимать — это жизнь! И мы не можем предавать земле, всё то, что по какой-то причине закончило своё существование раньше, чем успело сделать глоток воздуха и стать полноправным человеком!

— Ненавижу вас! Я не могу понять, как вы, человек, который непосредственно даёт жизнь детям в этот мир, можете так спокойно об этом рассуждать! Кто дал вам право распоряжаться чужими жизнями. Я подам на вас в суд! Вы должны ответить за свои дела! — Светлана в бешенстве набросилась на Екатерину Андреевну. Ей хотелось отомстить за своего мальчика, но руки её не слушались, они стали какими-то деревянными и силы в них не было.

Пожилая женщина стояла молча, даже не пытаясь укрыться от слабых ударов. Когда в очередной раз Светлана попыталась замахнуться, Екатерина Андреевна ухватила её за запястье, причинив заметную боль своими крепкими жилистыми руками.

— Послушай меня, Света! Сейчас шок у тебя пройдёт, и ты поймёшь, что идти тебе никуда не следует. Это не в твоих интересах. Надеюсь, ты меня понимаешь? Мы дали тебе возможность почувствовать себя матерью, узнать, что это такое, но ты можешь лишиться всего этого. Я думаю, тебе не следует объяснять, как легко потерять мужа, бездетной женщине, которая уже никогда не сможет родить ребёнка. А если вас уже больше ничего не связывает, как например, родительские заботы о детях, тогда и вовсе это не проблема. Ты меня слышишь? — она говорила резким тоном, не терпящим возражения. Холодный колючий взгляд пронзил сердце.

Светлана замолчала. Она вдруг так ясно поняла: речь идёт о Дашке, и ее охватил необъяснимый страх перед этой женщиной с равнодушным сердцем.

Тем временем, увидев, что в глазах Светланы гнев сменился испугом, Екатерина Андреевна продолжала:

— Я не советую вам распространяться о том, что вы сейчас узнали. У девочки есть мать, неизвестно ещё как она отнесётся к тому, что малышка жива. Возможно, она будет рада вернуть её себе. А ваша неродная дочь, захочет познакомиться с матерью и своей сестрой. Родная кровь ближе. Близнецы, они знаете, не могут обойтись друг без друга, между ними всегда есть не видимая для других связь. Я думаю, вы не удержите дочь. Вас ожидает одиночество. Подумайте над моими словами, вам есть что терять.

Светлана молчала, каждое слово этой женщины больно ранило сердце. Хотелось вцепиться в это равнодушно говорящее существо, но сил не было, как будто невидимая, жизненно важная нить оборвалась где-то внутри. Она даже не слышала всех слов, слёзы отчаяния и боли застилали глаза, в груди не хватало воздуха. Хотелось умереть в эту секунду, чтобы не чувствовать мучительную душевную боль.

Дети окружили Дашу и с интересом слушали её рассказы. Девочка настолько увлеклась, что казалось, ничего не замечала вокруг. Скрипнула калитка и на улице показалась Светлана. Даша тут же бросилась ей на встречу.

— Мама, мамочка! Почему ты плачешь? Это тётя тебя обидела? — всматривалась девочка в заплаканное лицо матери. — Не плачь, пожалуйста, мамочка.

— Девочка моя, я ни кому тебя не отдам ты моя, моя! — Светлана опустилась на колени и прижала к себе худенькое тельце дочери. Дашенька, я очень люблю тебя, ты самое дорогое и ценное, что у меня есть. Чтобы не случилось, ты знай, мы с папой очень тебя любим и всегда будем рядом.

Они шли молча, взявшись за руки — мать и дочь. Светлана всю дорогу плакала, только этот плачь, иногда умолкал и становился беззвучным, а потом вдруг с новой силой душил свою хозяйку, заставляя трепетать сердце Даши от боли. Девочка понимала, что-то произошло между взрослыми. Очень хотелось обнять мать, прижаться крепко-крепко к ней, и сказать, как она тоже любит её. Но Даша не решалась этого сделать, она просто сжимала своей маленькой ладошкой руку матери и сочувственно молчала.