За неделю до Нового года пришло письмо от отца. Оно было первое и единственное за то время, как он покинул дом. Впервые грустное лицо девочки посветлело, а в глазах засветились едва заметные огоньки радости. Не смотря на то, что в нём было лишь несколько строчек для Даши, в виде дежурного привета, девочка искренне была счастлива и с письмом не расставалась. Новость о скором возвращении отца улучшила настроение. Только одного человека приезд не радовал, это была тётя Аля. Получив такие точные сведения, она взволнованно засуетилась и несколько дней пропадала допоздна в городе. За день до прибытия отца, она повела себя очень странно и неожиданно. Привезла мягкого плюшевого мишку и подарила его Даше. Девочка была очень удивлена такими внезапными переменами. Своей детской душой она чувствовала, что-то здесь не так, не могла злобная тётка в один день превратиться в добрую фею. Должен быть в этом какой-то подвох — не миновать беде. Интуиция не подвела Дашу. Долго ждать не пришлось. Вечером тётя Аля позвала её к ужину. Немного помявшись, она начала наступление.

— Дашенька, ты должна понимать, что папе с тобой не справиться. Он мужчина и ему будет тяжело, нести одному свои родительские обязанности. Ведь сейчас он тебе и мама и папа. Мы хотим, чтобы ты получила хорошее воспитание и образование. Отец практически целый день на работе, а ты дома одна. Нужно приготовить завтрак, обед и ужин, чтобы тебя покормить. Кто это будет делать? — Алевтина сделала не большую паузу, собираясь с мыслями.

Даша молча ждала, что за этим всем последует? К чему именно подводит тётя. В душе было неприятное волнение, к тому же, очень хотелось кушать, где-то под ложечкой засосало. Девочка сглотнула слюну и перевела взгляд с аппетитных блинчиков, на милую улыбку тёти, очень напоминающую акулий оскал. Ничего не поделаешь — придётся дослушать до конца. Даша собралась с силами.

— В общем, Даша. Как бы тебе это сказать. Мы с папой решили оформить тебя в школу-интернат. Там дети с круглосуточным пребыванием. Представляешь, я узнала, что в стенах этой школы можно даже заниматься танцами, музыкой и другой ерундой, — Алевтина на мгновение задумалась, а потом добавила. — Кормят очень хорошо. Ты познакомишься с новыми детьми, у тебя будут подруги. Много подруг! Даша, да что я тебе рассказываю, завтра поедем туда, ты сама всё и увидишь, тебе понравиться. — Алевтина посмотрела на застывшую Дашу, явно не ожидавшую такое услышать. Чтобы девочка не расплакалась — только слёз не хватало! — Алевтина продолжила:

— Я самое главное забыла — мы с папой можем на выходные тебя забирать, а на каникулы тем более. Ну что ты приуныла? Тебе там понравиться, вот увидишь! Ещё и домой ехать потом не захочешь.

Даша молча уставилась в пол, пристально рассматривая каждую щёлочку в половице, она старалась себя отвлечь, чтобы не разрыдаться здесь, в присутствии тёти Али. Сердечко бешено колотилось в груди, к горлу подкатил ком. Есть перехотелось.

— Ну, что ты молчишь? Ты думаешь, спрашивать тебя кто будет? Поедешь и всё! Отца бы пожалела — совести у тебя нет! Думаешь, ему легко одному тебя на ноги поднимать! Я, конечно, с уважением отношусь к памяти твоей матери, но ненужно крест ставить на личной жизни. Отец ещё совсем молодой мужчина, он вполне может создать новую семью — не ходить же ему вечно в трауре. Даша, ты уже взрослая и должна всё сама понимать. Давай ешь и иди вещи собирай, завтра утром уезжаем!

Девочка удивлённо посмотрела на Алевтину. Неужели, они уедут, так и не дождавшись отца? Даша молча встала из-за стола и побежала к себе в комнату, не слушая злобное ворчание вдогонку. Всю ночь она беззвучно проплакала в подушку, а утром встала и собрала вещи. Посмотрела на плюшевого мишку, подаренного накануне, и оставила его на кровати. Куклу, привезённую отцом в больницу, бережно положила в чемодан. Если папа действительно так хочет, чтобы она поехала в интернат — значит так нужно сделать. Даша дала себе слово не плакать. Отцу сейчас действительно тяжело, может быть Алевтина и права в том, что папе будет нелегко справиться одному, без мамы. К тому же он будет её навещать, а потом, когда всё наладиться, она сможет вернуться домой. Ведь это ненадолго, только пока отец будет в командировке. Наверно в интернате намного лучше, чем здесь, с вечно недовольной тётей Алей, — сделала вывод Даша.

Снега навалило в рост с забором, по дороге можно свободно передвигаться только на санях. Володя вспомнил, как прошлой зимой лихо катал на Рыжике местную ребятню. Сердце больно защемило от воспоминаний. Уже никогда он не будет так счастлив, как прежде. Подойдя к родному дому, остановился — тишина. Наверно Даша ещё в школе. Володя открыл калитку, во дворе все дорожки аккуратно расчищены. Мужчина улыбнулся — это дочкина работа. Он знал наверняка, что только Дашка, могла так добросовестно освободить территорию от снега. Володя отворил дверь и прошёл в дом. После мороза в помещении заметно чувствовалась прохлада. Наверно с вечера не топлено. Мужчина осмотрелся, кругом всё напоминало о Светлане, он даже закрыл глаза и на мгновение себе представил, что жена вышла куда-то и вот-вот должна вернуться. Внутри что-то сжалось, к горлу подкатил ком. Володя бросил чемодан и стал раздеваться. Посмотрел на часы — скоро дочь вернётся из школы. Нужно до её прихода распаковать вещи. На столе появился мешок с конфетами, мандаринами и печеньем. Володя покопался ещё и вытащил красочную книгу сказок — Даша будет рада. Мужчина вздохнул, осталось разобрать вещи. Зачем только с собой было брать столько, ведь даже половина из них так и не пригодилась. Вот, например, этот серый пиджак, ему вообще там не нужен был, а он его почему-то засунул в чемодан, и он там пролежал целый месяц. Володя посмотрел на измятую ткань, затем встряхнул его несколько раз и хотел повесить на вешалку, как из кармана на пол упал какой-то конверт. Он сразу узнал ровный подчерк Светланы. Волна жара окатила с головы до ног, в груди взволнованно застучало сердце. Володя распечатал письмо и начал читать:

Здравствуй, Володя! Возможно, когда ты будешь читать эти строки, меня уже не будет, но я хочу надеяться, что мы с тобой успеем проститься. И я смогу тебя попросить исполнить мою просьбу. Но вначале, я хочу сказать тебе, чтобы ты знал, что всю жизнь я любила только тебя. Никогда в моей жизни не было места другим мужчинам. Моё сердце навсегда останется верным только тебе. Володя, я люблю тебя и не могу скрыть от тебя правду. Пусть лучше ты узнаешь её из моих уст. Даша не твоя дочь, но и не моя. Наш мальчик умер по вине врачей, чтобы скрыть своё преступление, они подменили ребёнка. У Даши есть сестра близнец. Меня ни в чём не вини, я только летом, сама узнала правду. Мои слова, может подтвердить акушерка из соседнего посёлка, ты её знаешь — это Екатерина Андреевна. Я люблю Дашу и мне не важно, что не я её биологическая мать. Выполни мою просьбу: не бросай Дашу. Когда вырастет, можешь сказать ей правду. Володя я люблю тебя и мою девочку, не обижай её. Твоя Светлана.

P. S. Алевтина тоже знает правду, я ей всё рассказала.

Володя прижал письмо к груди, слёзы тихо катились по щекам. Что угодно готов он был прочитать в этих последних строках от жены, но такая правда не снилась ему даже во сне. Как он теперь жалел о тех последних месяцах, когда Светлана ещё была жива. Почему сердце ему ничего не подсказало. Она хранила эту тайну в себе и не хотела причинять ему боль. Только почувствовав неизбежное приближение страшного конца, открыла правду.