– Что ты здесь делаешь? – хриплю я.

– Решил прогуляться до другого конца города, чтобы насладиться дождем и насквозь промокнуть.

Коротко смеюсь.

Джер садится рядом со мной и устремляет взгляд на спокойную гладь воды.

– Мне жаль, что я был таким уродом, – неожиданно произносит он.

– Мне жаль, что я был таким уродом, – вслед за ним повторяю я, и брат усмехается.

Мы оба молчим, без слов осознавая, что никогда не будет так, как прежде. Но еще мы оба осознаем то, что все, что у нас есть, – это мы. Он – моя семья, а я – его.

– Когда ты познакомишь меня с дочерью?

– Не знаю, – я тяжело сглатываю. – Для этого, наверное, нужно разрешение Джессики.

– Вы так и не разговаривали?

Отрицательно мотаю головой:

– Не о чем говорить.

– У вас общий ребенок, Трев, – говорит Джереми.

– Которого она скрывала шесть лет.

– Она не скрывала, она не знала, как тебя найти.

– О да, это, конечно же, ее оправдывает. Она ведь прям вся обыскалась, бедная.

– А что бы ты делал, если бы она призналась тебе, что забеременела?

– Я бы был с ней, – просто отвечаю.

– Тебе был двадцать один год, братан.

– И?

– Многих людей знаешь, которые в таком возрасте детей заводят?

– Нет, но если бы она забеременела, я бы был с ней.

– Серьезно? – фыркает брат. – С девушкой, с которой единожды переспал? Ты бы угробил свою жизнь ради нее?

– Я бы сделал ради ребенка все что угодно.

– И она сделала.

– Что это значит?

– Джес плюнула на свою жизнь, отказалась от получения образования, от возможности влюбиться по-настоящему, от простого человеческого счастья. Она наплевала на все, только чтобы у Лизи была полноценная семья. Я уверен, что она сделала это не ради себя. Она сделала это для Лизи. Ты бы смог отказаться от своей мечты? Смог бы пожертвовать всем ради ребенка, как сделала это она?

Молчу, пытаясь переварить слова Джера. И, возможно, в чем-то малец прав.

Вот только она не знала, кто отец, потому что переспала с нами обоими за одну ночь. Дерьмо, я спал и с пятью девушками за одну ночь. Я, значит, альфа-самец теперь, а она шлюха? Нет, бред.

Джессика права, не мне ее судить. Я делал ужасные вещи, а она… она была юна.

Дьявол, я сейчас что, ее оправдываю? Любовь превратила мой мозг в маршмеллоу.

– Когда ты успел стать таким умным? – интересуюсь у Джера.

– Я не умный. Просто ты тупой.

Закатываю глаза.

– Поговори с ней. Честно, понятия не имею, что ты сейчас чувствуешь, но то, что ты ее избегаешь, никак не поможет решить проблему, – произносит он и поднимается на ноги. – А теперь погнали домой. У меня уже вся задница промокла и замерзла здесь сидеть.

Усмехаюсь и вслед за Джереми сваливаю с моста.

Глава 36

Julia Michaels – All Your Exes

Джессика

Как я люблю свою кровать.

Не помню, говорила ли я когда-нибудь ей об этом.

Наверное, нет.

И мне очень жаль.

Она просто идеальная.

И идеально мне подходит.

Не знаю, что бы я без нее делала эти четыре дня.

Лежала бы на неудобном кожаном диване в гостиной?

Вот еще, в двадцать пять мне не хватало остеохондроз заработать.

Вы наверняка думаете, что у меня поехала крыша. И я полностью с вами солидарна.

– Милая, ты не спишь? – раздается голос мамы сквозь приоткрытую дверь моей спальни, и я вдруг вспоминаю, что Рид попросил ее прилететь из Квебека.

– Я мертва, – уткнувшись в подушку, произношу я.

Чувствую, как подо мной прогнулся матрас, и догадываюсь, что мама села рядом.

– Джессика, ты не встаешь с постели уже четыре дня.

– Я встаю писать.

– Ты ничего не ешь и не пьешь.

– Мертвецы не едят и не пьют.

– И не писают. Но ты же писать встаешь.

Стону в подушку.

– Эбби с Ридом забрали Лизи на выходные, и я хотела поехать к ним, но решила остаться с тобой.

Отрываюсь от подушки и смотрю в ее взволнованные глаза:

– Все в порядке, мам. Езжай.

– Я не оставлю тебя одну, – упрямится она.

– Я не одна. Со мной моя кровать. И подушка, – быстро произношу я, а затем, грустно улыбнувшись, добавляю: – Идеальная компания на вечер.

Мама наклоняет голову и поджимает губы:

– Сейчас утро, милая.

Черт.

– Не хочешь рассказать, что произошло?

Отрицательно качаю головой. Мама кладет свою руку на мою, лежащую на подушке, и шепчет:

– Я переживаю за тебя.

– Я буду в порядке.