– Расскажи мне, милая.

Сажусь на кровати, внимательно изучая морщинки, образовавшиеся вокруг ее глаз, и кладу голову к ней на плечо. Она тут же проводит рукой по моим волосам, а затем крепко прижимает к себе.

– Что случилось, Джессика?

Зажмуриваюсь и шумно выдыхаю:

– Ты возненавидишь меня, мам.

– Глупости. Я никогда не смогу ненавидеть тебя.

– Никогда не говори никогда, – грустно усмехаюсь я.

– Джессика, милая…

– Ты разочаруешься во мне, – шепчу.

– Милая, возможно, я иногда слишком давила на вас с Ридом, но я делала это не со зла. Я просто желала вам счастья. Вы никогда не разочаруете меня, ведь я слишком сильно люблю вас обоих.

По щеке стекает слеза, и я, выдержав небольшую паузу, громко шмыгаю носом:

– Рик – не отец Лизи.

– Я догадывалась, – спокойно произносит мама.

Вскидываю брови:

– Что значит – ты догадывалась?!

– Джессика, она ведь совсем на него не похожа. Но я никогда не задавала вопросов. Это не мое дело. Я не желала лезть в ваши отношения.

– Но ты сказала мне выйти за него.

– Потому что думала, ты его любишь.

– Нет. Я его никогда не любила.

– Почему ты не сказала? – Мама продолжает перебирать мои волосы.

– Ты знаешь. С самого детства ты говорила, что любовь должна быть лишь одна и на всю жизнь. Мы с Ридом просто боялись тебя разочаровать.

– Мне жаль, что вы были несчастны из-за моего давления, – на выдохе шепчет она. – Я была не права, что я так давила на вас.

Тянусь к ней и крепко обнимаю.

– Ты знаешь, кто ее отец? – тихо спрашивает мама.

Киваю.

– Это из-за него ты из комнаты не выходишь?

Снова киваю.

– Он узнал?

– Узнал. И злится на меня, что я не рассказала.

– А по какой причине ты не рассказала?

– Мне было страшно. Я чувствовала себя виноватой перед Риком. Перед нашей семьей. Перед Лизи…

Мама слегка отстраняется и сводит брови к переносице.

– Я боялась осуждения, – шепчу и отвожу взгляд. – Просто давай закроем эту тему. Езжай к Риду. Я буду в порядке. Правда.

– Милая?

– Мне все равно нужно работать. Какое сегодня число?

– Шестое декабря.

Округляю глаза. До дня рождения Тиджея остается всего две недели. Если я хочу успеть все доделать, то нужно действовать. Подрываюсь с кровати и начинаю искать свой телефон.

– Милая, – мама встает с постели и кладет руки мне на плечи.

Шумно выдыхаю и поднимаю на нее глаза.

– Мы с вашим отцом дважды пытались развестись.

Вскидываю брови приблизительно до потолка и удивленно смотрю на нее, приоткрыв рот от шока:

– Что?!

– Да.

– Не верю, вы ведь были так счастливы!

– Да. Были. Но у всех бывает кризис, милая. У нас он тоже был. Слава богу, что мы смогли преодолеть все трудности и остались вместе до самой кончины твоего отца, – мама грустно улыбается. – Ты должна взять себя в руки и бороться за этого парня, если ты его любишь. Ты любишь его?

Закусываю губу и киваю.

– Хорошо. – она улыбается. – Тогда не опускай руки.

* * *

Я смогу.

В задницу чувства.

Я профессионал.

Я смогу.

В задницу чувства.

Я профессионал.

Раз сто уже повторила, толку ноль.

Все эти гуру, призывающие дышать маткой во «время Бога», определенно лгут. Потому что это не работает.

Я не могу взять себя в руки и собраться с мыслями.

Не могу. И не хочу, если честно.

Как представлю, что увижу его на вечеринке, так в дрожь бросает. А как представлю, что не увижу еще две недели, то хочется рыдать.

Откидываюсь на спинку своего стула и смотрю на мигающую на потолке лампу.

Очень интересное занятие.

На моем банковском счету достаточно денег. Несмотря на то что я люблю брендовую одежду и ни в чем не отказываю Лизи, я умею распоряжаться деньгами. Так что если я верну аванс Моргану, то не умру от голода. Конечно, придется срочно искать проекты и браться за все, что будут предлагать, ведь все-таки деньги, накопленные за несколько лет, рано или поздно закончатся, но зато… зато мне не придется видеть его.

Эбби сказала, что Тиджей с Ридом провели ночь в баре, а затем ее брат привез их к ним домой. Значит, Морган не трахнул в баре первую встречную. И это должно меня радовать, вот только с той ночи прошло уже четыре дня. И за эти дни он мог трахнуть с десяток девушек…