— Куда он мог деться? — в тысячный раз задумчиво вопросила подруга, хмуря брови. — Не припомню, чтобы Дин без причины пропускал занятия.

— Я думаю, что его запер отец, — севшим голосом пробормотала я, отрешенным взглядом буравя серое здание академии, возвышающееся вдали.

— Нет, Кая, этого не может быть, — с жаром произнесла Рин, отрицательно покачав головой. — Насколько я знаю, лорд Эрейэль добряк, склонный верить всему, что говорит его сын. Если предположить, что все так, как ты сказала, лорд Эрейэль, скорее, поверит сыну, чем лорду Артэнтри.

Я промолчала. Зная подлую натуру ректора, он мог наплести отцу Эрейэля все, что угодно, в том числе облить меня грязью и сказать, что я препятствию учебе его сына. В некотором роде дракон прав, учитывая, что в последнее время Эрейэль, следуя моему дурному примеру, пропускал занятия…

Эрейэль, в свою очередь, конечно же, станет все отрицать, но его отец, являющейся жертвой коллективной ненависти к проклятым, ему не поверит, и, скорее всего, посадит сына под замок. Запирать своих нерадивых отпрысков — распространённый метод воспитания во многих аристократических эльфийских семьях. Об этом мне поведал сам Эрейэль, рассказывая историю, приключившуюся с наследным принцем Задраэля. Принц вляпался в какое-то черное дельце, связанное с распространением запрещенных веществ среди немагического населения, и чуть было не отправился на виселицу, но, когда узнали о том, кто он, его тут же отпустили, замяв дельце. Папенька принца, поразившись делам, которые наворотил его сын, был очень зол на него, но все, что он сделал — посадил нерадивого отпрыска под замок на целый месяц. Вот такое «наказание» практикуется в подобных семьях.

— Надо сходить к нему домой, — твердо заявила я, посмотрев на Рин. — Ты знаешь, где он живет?

— Знаю. Я была у него пару раз в гостях, — пробормотала подруга, покраснев. — Но добирались мы исключительно порталом.

— Воспользуемся портальной магией, — твердо произнесла я, скосив взгляд туда, где стоял Джеймс.

— Хорошо, — кивнула Ринилис, — только я схожу сама, тебе ведь нельзя…

Я поморщилась. Совсем забыла, что теперь я нежелательная персона на эльфийских землях. Этот факт жутко раздражал и способствовал тому, что Анарэля я ненавидела с каждым днем все сильнее. Иногда закрадывалась мысль, что его я ненавижу даже больше тех, кто меня предал. Странные чувства.

Ринилис, бледная и с досадой поджимающая губы, вернулась минут через двадцать.

— Меня даже не пригласили в дом! — рявкнула она, нервно проведя пятерней по взъерошенным волосам. Джеймс, сопровождавший Рин, как только перенес ее обратно, тактично отступил в сторону. — На мой вопрос, где Дин, дворецкий сухо ответил, что не вправе раскрывать подобную информацию, после чего попросил меня уйти и захлопнул дверь перед моим носом. Это просто вверх безобразия! — бесновалась подруга, покраснев от злости.

— Этого следовало ожидать, — мрачно пробормотала я, судорожно размышляя о наших дальнейших действиях. На связь друг не выходит, в его дом не пускают… Что же делать?

Внезапно в голову пришла совершенно сумасшедшая идея.

— У тебя есть знакомые, которые умеют создавать иллюзии? — нетерпеливо спросила я у Рин.

Подруга удивленно вскинула брови и несмело произнесла:

— Есть.

«План», созревший в моей голове, был, в общем-то простым, и заключался в следующем: отыскать мага, который был в ладах с иллюзорной магией, и попросить его накинуть на нас с Рин простенькие иллюзии, чтобы мы проникли в дом Эрейэля.

«Иллюзорника» мы нашли в столовой. Это был рыжеволосый паренек-стихийник, учившийся на третьем курсе.

— Я его практически не знаю, мы напрямую никогда не общались, — нервно затараторила Рин, когда мы, стоя около дверей столовой, наблюдали за рыжим пареньком, мирно попивающим чай. — Возможно, он откажется.

— Это мы еще посмотрим, — хмуро пробормотала я, двинувшись к столику, за которым восседал объект наших изысканий. Ринилис неуверенно засеменила следом, она была не в восторге от моего авантюрного плана, но, снедаемая тревогой за нашего общего друга, вынуждена была согласиться.

При нашем приближении рыжеволосый парень резко вскинул голову и удивленно воззрился на нас. Двое его сокурсников, сидевшие с ним за одним столом, тут же умолкли и последовали примеру рыжеволосого.

— Привет, я Кая, — выдавив улыбку, произнесла я, — а это Рин, — я махнула в сторону замершей подруги.

Когда парень поднялся, я принялась беззастенчиво его рассматривать. Рыжие волосы, белоснежное лицо, прямой нос, тонкие губы и умные серые глаза, в обрамлении коричневых ресниц… Почему я никогда его не замечала? С другой стороны, в академии много учащихся, а я слишком погруженная в себя особа, чтобы замечать каждого адепта с нестандартной внешностью.

— Я знаю, кто ты, — веснушчатое лицо парня напряглось. — Я Бертальд, — сказал он, протягивая мне руку. — Но можешь звать меня Берт, — с улыбкой добавил он.

Я уверенно пожала его теплую ладонь, ощущая, как напряжение, сковывавшее меня мгновение назад, потихоньку отступает. Кажется, мои опасения были напрасными. Парень кажется дружелюбным, а большего и не требуется.

— Есть минутка? — с надеждой уточнила я, посмотрев на друзей рыжеволосого. Те, казалось, забыли, как дышать, изумленно таращась на нас.