По небу плыли весенние облачка. Одно было похоже на слоновью голову. Откуда-то в мыслях появилась Василиса, со смехом рассказывающая, что в году есть день, посвящённый облачным слоникам. Кажется, в марте. А теперь апрель.

– Это я, – произнёс Новиков, глядя, как по небу медленно проплывало облако, похожее на смешную ушастую собаку.

– Что – ты? – хрипло спросил Антон, протирая очки.

– Я был отличником. Пилил на скрипке, собирал скворечники. Соседским бабушкам в магазин ходил. Про динозавров любил читать. Думал – вырасту и стану сильным, смелым и важным. Буду спасать мир.

– И как? Получается? – после паузы спросил отец Павел.

– А то как же. На первом же серьёзном деле мне ваш приятель-торчок всадил заточку в спину. Половина ножниц. По колечко вошла.

– Что с ним случилось? – спросил отец Павел.

– С кем?

– С тем, кто вас ранил.

– Положили там же.

– Упокой, господи, душу, – пробормотал отец Павел.

– Ты серьёзно? – спросил Антон, фыркнув.

– Себя вспомни, – ответил отец Павел. – Если бы отец тебя в погребе не запер, как думаешь, ты бы выжил?

Антон молчал. Новиков так и смотрел на небо, где теперь проплывала огромная крылатая черепаха.

– А ты? – вдруг спросил Антон.

– А я и не выжил. Я умер.

– Что? – удивлённо воскликнул Антон.

– Меня собутыльники убили.

– Как это?

Священник молчал. Новиков приподнял голову и увидел, как отец Павел сидел, согнув колени и обхватив их руками, и смотрел в небо. Антон переводил взгляд с монаха на участкового.

– Он же живой, – недоверчиво сказал Новикову Антон.

– А тот, – Новиков кивнул на пролесок. – Как думаешь, он живой или нет?

Отец Павел повернул голову и слегка улыбнулся. Новиков, изо всех сил пытаясь не стонать от боли, сел и спросил:

– В деревне есть трактор?

– Трактор? – задумчиво переспросил Антон и тут же воспрял: – Точно, есть! Любин муж как раз тракторист. Ну, пошли!

Антон резво поднялся и отряхнулся. Новиков смог встать, только держась за руку отца Павла. Подхватив свои чемоданчики, участковый, священник и трудовик-ремонтник двинулись к деревне.

Следом за Антоном Новиков и отец Павел поплелись вниз по луговине. Тропинки петляли между пригорками и вели к довольно большой деревне, сейчас уже покрытой весенней тенью.

Обогнув один из холмов, компания оказалась у высокого забора, за которым в просторном огороде возилась женщина в телогрейке, резиновых сапогах и вязаном платке. Кажется, она обтирала козу талым снегом.

– Эй, Октябрина Леонардовна! – позвал Антон, взявшись обеими руками за острые концы штакетника. Новиков почувствовал, что подошвы на чём-то скрипели. Вроде песок, только кристаллы белые и прозрачные.

– Что? Кто там? – раздалось из-за забора. – Антон, ты, что ли?

– Да я, я!

Пока женщина обходила свои теплицы, Антон шёпотом сказал:

– Октябрина Леонардовна – староста в Ключе.

– А она Ядвиге Мстиславовне не родственница? – машинально спросил Новиков.

– Да вроде сестра какая-то троюродная. Или что-то подобное. А ты почему спросил?

Новиков не ответил, а Антон, поняв, в чём дело, только улыбнулся.

– А это ещё кто? – грозно спросила Октябрина Леонардовна, махнув рукавицей в сторону Новикова и отца Павла.

– Это наш новый участковый, – Антон указал на Новикова.

– Фёдор Сергеевич, – представился Новиков и пожал через забор крепкую руку Октябрины Леонардовны.

– И новый священник, – подсказал Антон.

– Отец Павел, – произнёс монах, тоже пожимая руку деревенской старосты.

– Ну и по что пожаловали? – Октябрина Леонардовна сложила руки на штакетнике.

– Так вы же сами просили, – растерянно сказал отец Павел.

– А, ну да. – Октябрина Леонардовна почесала бровь. – Может, хоть от ваших песнопений да дыма толк будет.

– Ещё как будет, – выдал Антон. Но тут же сделал вид, что закашлялся.

Новиков тоже припомнил монстра, сбежавшего от кадила отца Павла, но встревать пока не стал.

– А чтой-то с вами случилось-то? В грязи все.

– Так у нас там машина застряла, – быстро сказал Антон. – Вадим-то дома?

– Нету, – выдала Октябрина Леонардовна. – Уехал на карьер. Сказал, к выходным вернётся.

– И что теперь? – пробормотал Антон, осматривая остальных.

– В баню, – скомандовала староста, широким жестом указывая за калитку. – А там видно будет. Ну, вперёд, вперёд.