Тут же откуда-то выскочила Ядвига Мстиславовна и пригвоздила увёртливое чудовище тростью. За ней, так и не переставая читать, появился священник. Но вервач, похоже, не горел желанием отправляться на тот свет. Он извивался и перетекал по полу, как мягкое тесто.

– А ну, прекрати! – процедил Новиков, пытаясь коленями удержать жидкого упыря. Как же здорово, что все живы, и он тут больше не один.

– Погоди-ка.

На плечо Новикова легла рука, и отец Павел пробрался мимо него к столу. Он сел у места, где по логике должна быть голова монстра и положил ладонь на нечто колышущееся.

– Спасибо вам, – вдруг сказал священник. На миг дом перестал дрожать, стало так тихо, что было слышно, как малюсенькие льдинки бьются о стекло. – Спасибо, что написали эти молитвы и оставили нам. Идите с миром.

– Правильно, – спокойно произнесла Ядвига Мстиславовна. – Изыди!

Она окатила вервача водой и так мощно стукнула тростью, что стёкла звякнули. Полка с иконами дрогнула и накренилась. А потом обвалилась, и тёмные тяжёлые доски полетели на пол. Новиков подскочил и успел оттолкнуть отца Павла из-под угла киота, летевшего ему в темя. Новикова больно ударило по руке, а потом иконы с грохотом повалились на вервача, пригвождённого к полу.

– Грех-то какой! – всхлипнул отец Павел и кинулся поднимать образа. А из-под них показались старые истлевшие тряпки и тоненькая материя цвета человеческой кожи.

– Смотри-ка, ушёл-таки, – покачала головой Ядвига Мстиславовна. – Сам ушёл, надо же.

– Так он измучился уже. – Отец Павел с трудом поднялся, держа в охапке тяжёлые иконы.

– Я тут, это, цепи ваши с лампадкой оборвал, – произнёс Новиков, тоже поднимаясь. – Случайно. Извините.

– Ничего, поправим, – выдавил улыбку священник.

Новикова ткнуло в затылок, он инстинктивно отшатнулся, держа наготове осиновый кол.

– Да чего ты дёргаешься-то, – буркнула Ядвига Мстиславовна, растирая что-то между пальцами. – Розовое масло?

– А? – отец Павел не сразу понял, что вопрос адресовался ему. – Почему розовое? Обычное, лампадное. Не особо хорошее. Коптит.

Ядвига Мстиславовна хмыкнула и пошла в комнату. Новиков оставил священника прилаживать иконы на место и отправился за бабулей.

– Всё? Он ушёл, да? – тоненько спросила Зоя. Оказалось, она сжалась в комок рядом с Гаврилом, и теперь выглядела как облезлая кошечка, выглядывающая из подвала весной.

– Ушёл, – вздохнул Новиков и вдруг почувствовал, как все мышцы наконец-то расслабились. Пожалуй, впервые за всё время с того момента, как он приехал. Так легко стало, что хоть подпрыгивай и лети. – Точно ушёл.

Антон помог подняться Свете, у которой лицо от слёз покраснело и распухло.

– Да ладно, не реви, – улыбнулся Антон, хлопая Свету по спине. – Это же приключение! И всё хорошо закончилось.

Да, такта у парня как у колченогого табурета. Но Свете вроде такая поддержка пришлась по душе. Она вытерлась, громко шмыгнула и даже попыталась улыбнуться.

– Возьми там кувшин, – указала Ядвига Мстиславовна на сени. – В нём вода с крашеными яйцами. Умойся. Полегчает.

– Опять вы со своими штучками, – недовольно пробормотал где-то рядом отец Павел.

Оставался дважды укушенный ихтиандр с чудными родителями.

– Ну, как он? – осторожно спросил Новиков, подходя к кровати, на которой на боку, в позе эмбриона, лежал Гаврил.

– Да ничего вроде. – Ядвига Мстиславовна аккуратно оттянула ему воротник. – До свадьбы заживёт.

Новиков обернулся на звук шагов.

– Ну что, предлагаю всем пойти отдохнуть. – Отец Павел вошёл в комнату, потирая руки. – А то служба сегодня ночная, долгая. Жду всех к десяти вечера.

– Ага, обязательно, – кивнул Антон, подталкивая Свету к выходу. – Всем пока.

Отец Павел проводил их улыбкой и уставился на Новикова.

– Я это, – промямлил Новиков, не находя достойного повода, чтобы увильнуть.

– Ой, да иди уже спать! – махнула на него рукой Ядвига Мстиславовна.

– Мальчишку, может, до дома довезти?

– Сами разберёмся. Всё, до вечера. – И Ядвига Мстиславовна отвернулась к Гаврилу, вместе с внучкой прикрыв его от Новикова.

Новиков коротко кивнул и стал потихоньку двигаться к выходу. Отец Павел разочарованно вздохнул и сел на корточки, чтобы собрать с пола раскиданные вещи. На столе осталась стоять только глубокая тарелка с пасхальными яйцами.

– А этот, на кухне? – спросил Новиков, обернувшись. Отец Павел, ползавший по полу, вскинул голову.

Ядвига Мстиславовна, не глядя на них, широко махнула рукой. Замечательная женщина, чтобы они без неё делали. Стоило Новикову так подумать, как бабуля обернулась и хитро улыбнулась из-за плеча.