Добежав до первой ограды, Василиса перешагнула через погнутый проржавевший заборчик и присела у памятника. Овальная фотография полностью выцвела, имя и дата стёрлись.

– Ну вот, – разочарованно протянула Василиса, перешагнула через заросший холмик, потом через остатки забора и подошла к другой могиле.

Там среди посохших зарослей торчал наклонившийся прямоугольный памятник, когда-то синий, теперь – ржавый. Таблички не было вообще, только четыре круглые дырочки в местах, где она когда-то крепилась. А вот со следующим захоронением повезло – дату выбили чеканкой на металлической дощечке.

– Шестьдесят второй, – разобрала Василиса. – Ты говоришь, село старое. А где предыдущие?

– Если советские, то здесь, – Гаврил повёл рукой вокруг. – Если дореволюционные, то их тут вообще нет.

– Как это? – повернулась к нему Василиса.

– Их ещё до войны закатали. Слушай, может, пойдём отсюда? – заныл Гаврил.

– Погоди. А новые где?

– С той стороны. Это всё кладбище пройти надо.

– А, ну тогда пошли. – Василиса бодро потопала вперёд, лавируя между заросшими оградами и поваленными заборчиками.

Кое-как они продрались через колючий кустарник, кажется, ежевичный, заполонивший сразу с десяток могил, так что верхушки памятников полностью скрылись в зарослях.

– Что, тут совсем никто не бывает, – процедила Василиса, отцепляя колючие ветви от рукава. – Чего родственники-то не следят?

– После Перестройки много людей уехало. – Гаврил ступал след в след за Василисой, так что у него особых трудностей в преодолении зарослей не возникало.

Постепенно растения стали редеть, потом исчезли полностью. Зато появились гранитные и мраморные памятники с портретами и вполне читаемыми надписями. Но всё равно, кругом росла трава, все плиты покрылись толстым слоем пыли и грязи, некоторые начинали заваливаться.

– Девяносто девятый год, – прочитала Василиса на одном из памятников. – А всё равно как-то странно. Почему и эти такие неухоженные?

– Кто его знает, – пробормотал Гаврил, вынимая из рукава пиджака мелкие сухие колючки.

– Смотри-ка. – Василиса теперь осторожно пятилась, рассматривая новые памятники. – Фотографий нет.

Действительно, на плитах и пирамидках после двухтысячного года значились лишь имена и даты. Ни одного портрета.

– Это, наверное, для экономии. Тогда Совхоз только начал восстанавливаться после девяностых.

– Логично, – согласилась Василиса и пошла дальше.

Но и на более новых памятниках не было ни одного портрета.

– Знаешь, что ещё странно? Могил стало меньше.

– Так и людей стало меньше. – Гаврил тяжело вздохнул, помахал у мокрого от пота лица бортами пиджака, потом всё-таки его снял. – Фу, духота.

– Действительно. – Василиса тоже стянула лёгкую курточку, прилипшую к телу, и, ухватив блузку за воротник, потрясла ею, чтобы хоть чуть-чуть проветрить влажную кожу.

– Так что, мы ещё не возвращаемся?

– Да теперь уже совсем немножко осталось.

Край кладбища уже просматривался невдалеке, где памятники совсем поредели, а дальше раскинулись сизые луга.

– А твои родственники где? – спросила Василиса, сдувая с лица выбившуюся прядь волос.

– В Растяпинске.

– А почему не здесь?

– Так исторически сложилось, – почему-то огрызнулся Гаврил. Потом, уже спокойнее, сказал: – Мы оттуда родом.

– А ещё там ставят кресты, да? – медленно произнесла Василиса, осматриваясь. И правда, в зоне видимости не было ни одного креста – только прямоугольные плиты.

Гаврил на её реплику никак не отреагировал, и Василиса пошла дальше. Совсем новые памятники, без фотографий. И все в пыли.

– И почётных захоронений нет.

– То есть – почётных?

– Ну, это когда хоронят какого-нибудь богача, или политика, или просто уважаемого человека, ему делают шикарный памятник, гробницу там, хороший портрет. Иногда ещё иконы или молитвы, всё плиткой выкладывают, вазы с цветами. А иногда – так целые мавзолеи строят. А тут всё такое простенькое.

– Ну, тут, наверное, и народ попроще.

– Вот не скажи. Дома-то у всех вон какие богатые. Что, на усопших родственников денег жалко?

– Ну, не знаю. – Гаврил устало выдохнул и провёл рукой по волосам.

Василиса тоже выдохнула. Только разочарованно. Новые памятники здесь были. Правда, искать Дашин не хотелось. Закинув куртку на плечо, Василиса осмотрелась. Вдоль массы захоронений шла грунтовая дорога.

– Так это мы, что, могли сюда по ровной дороге прийти?!

– Ну да. Я не знаю, чего тебя напролом потянуло.