– А это точно из-за него?

– Да кто знает. Короедов рвал и метал, заявление даже накатал. А что мы можем? У нас тоже воняло, аллергии у людей попёрли. Но как доказать, что именно этот своё поле обработал? – Новиков замолчал.

– И что дальше?

– А дальше его поля сгорели. Лето сухое, пока пожарные из города доехали, всё и выгорело. Урожай – тю-тю. Вот он и начал пить.

Приближался поворот к Совхозу, свет фар выхватил на ночной дороге автобус, остановившийся прямо перед машиной. Из автобуса вышел отец Павел с маленьким чемоданчиком, осмотрелся. Прикрыв рукой глаза, прищурился. Узнав Новикова, приветливо кивнул.

Новиков жестом подозвал священника и открыл окно.

– Слушай, давай я вас до Совхоза подброшу, а дальше вы вместе дойдёте, а?

– А что такое? – Отец Павел наклонился к открытому окну.

– Да мне в Ключ надо. Там опять этот руки распускает. Не брать же Ваську с собой.

У Василисы аж кулаки сами собой сжались, когда она услышала, как отец произнёс её домашнее прозвище при этом святоше.

– Понятно, – понимающе закивал отец Павел. – Ладно, провожу.

– Запрыгивай.

Священник забрался на заднее сиденье и аккуратно закрыл дверь.

– Добрый вечер.

– Ага, добрый, – через плечо бросила Василиса. Её отец неодобрительно цыкнул.

– Откуда так поздно? – спросил Новиков.

– Из Ключа.

– Серьёзно?

– Там у бывшего председателя отец лежачий, вот, пособоровал.

– Что за Ключ? – Василиса такого названия не припоминала.

– Да деревенька здесь недалеко, – ответил отец. – Последняя.

– Как это?

– А так, – подал голос отец Павел. – Раньше в округе было несколько поселений, они вместе входили в Совхоз. Теперь все заброшены, кроме Покрышкино и этого Ключа. Да и там всего с десяток дворов осталось.

– А как же дворец?

– Девять дворов и дворец чуть подальше, всё правильно. Так, приехали. – Новиков остановил машину. – Дойдёте?

Василиса и отец Павел вышли из машины.

– Маме скажи, я скоро буду. – Новиков уехал, огоньки фар скоро исчезли в ночи.

– Идём? – улыбнулся священник.

– Угу. – Василиса пошла к посёлку, стараясь не смотреть на своего спутника. Почему-то его дружелюбие только усиливало раздражение.

Так, молча, они шли минут десять, пока свет в окнах домов не стал легко различимым.

– Я не помню такой остановки – «Ключ», – озвучила Василиса мелькнувшую мысль.

– И что? – спокойно спросил священник.

– Автобусы туда не ходят, да?

Отец Павел молчал.

– Только один автобус здесь ездит туда, куда не ходят остальные. Вы на нём приехали?

Священник продолжал молчать. И вдруг он остановился и вытянул руку в сторону, перекрыв Василисе путь. В кустах что-то шевелилось. Сухие стебли дрогнули, и на дорогу выскочил ушастый зверёк. Тусклый свет пыльной луны превратил его мех в переливающийся самоцвет. Будто перламутровая густая жидкость, светящаяся изнутри, шёрстка кролика завораживала.

– Не к добру, – пробормотал отец Павел. Василиса будто оцепенела, она так засмотрелась на кролика, что успела начисто забыть, где находится.

Слева послышался хруст, переходящий в громкий треск.

– Берегись! – Отец Павел отпихнул Василису, так что она не удержалась и опрокинулась на спину. В момент падения увидела, как пролетело нечто огромное, раздался глухой удар, и земля подбросила Василису, от чего она больно приземлилась на копчик. – Давай, поднимайся, – прошептал отец Павел, протягивая Василисе руку.

Когда священник поднял её на ноги, Василиса чуть не вскрикнула от острой боли внизу спины.

– Не спи, идём. Быстрее. – Отец Павел, таща Василису за руку, быстро перепрыгнул через поваленное дерево, но ей после падения было трудно так шустро двигаться, так что она не успела перелезть ствол и снова чуть не упала.

Еле поспевая за быстроногим монахом, Василиса, отчаянно стараясь не стонать, перебирала ногами по сухой хрустящей траве. То и дело в разных местах мелькала светящая шкурка, прыгающая, как теннисный мячик.

Отец Павел бежал всё быстрее, Василиса уже не могла за ним поспевать. Дышать становилась всё тяжелее, в боку закололо. Ноги стали заплетаться, в горле першило от жажды.

– Погодите, – просипела Василиса, стараясь вырвать руку из хватки священника.

– Мы и так еле идём.

– Я не могу больше. – Колени подогнулись, и Василиса тяжело опустилась на землю. Видимо, удар от падения был чересчур сильным, хотя боль уже не чувствовалась.

Луна померкла, затянутая тёмной дымкой, огоньки домов потихоньку угасали. Каждый вдох давался с огромным трудом.