— Ясно. Это хуже, чем у меня с Юркой. В моем случае, хотя бы есть надежда.

— Ну, считай, что да. Просто он меня действительно устраивает. Ну, я не знаю, как это объяснить. Понимаешь, не могу я… — а вот объяснить, действительно, не получалось. — Не могу я выйти замуж за… своего малолетку, — сейчас вдруг почему-то вспомнила своего кавалера, делавшего предложение руки и сердца лет так пять назад, и до сих пор ожидавший ответа. При этом разница в возрасте с ним была, действительно, ощутимая. — Он пьет дай боже. Мужикам его не перепить. Не хочу я у себя в доме алкаша.

— А Алантьев у нас не пьющий, — вновь съязвила Маслова.

Не понимала она подругу. Вот — совсем. Крутилась та, как белка в колесе, чтобы хоть как-то нормально жить. А любую помощь — категорически отметала. И, в первую очередь, мужскую. Уж чем ей мужики не угодили, понять Ксюха не могла.

— Пьющий, — не стала утверждать обратного Ритка. — Но он — не у меня пьющий. Он ко мне пришел, мы хорошо провели время. И ушел. Если там его принимают такого, в таком состоянии, то это проблемы того дома. Той семьи. Ко мне он ходит трезвым.

— Ри-и-и-та-а-а…

— Ксюш, поверь, я знаю, как меня зовут, — заверила Коташова. — Но я ничего менять в своей жизни, в обозримом будущем, не собираюсь. Поймите вы это, в конце концов. Причем — все. И замуж я тоже не собираюсь. Тем более, что с этим ковидом, бракосочетания отменены.

— Торжественные, — напомнила Маслова.

— А я хочу шикарную свадьбу, с мероприятием на побережье, с гостями в количестве не меньше ста человек, — выдала Коташова на одном дыхании, чем привела во вполне искреннее недоумение и даже растерянность гостью.

— Рит, ты уже совсем пьяная? — медленно прозвучал ее вопрос. — Или у тебя в тайных поклонниках кто-то вроде Рокфеллера ходит?

Вообще, с какого-то момента Ритка стала вести себя не совсем привычно. Слишком много задумчивости появилось. Словно размышляла о чем-то. Или, как вариант — о ком-то думала. А о ком может думать одинокая женщина…

— Вон два моих самых верных поклонника, — кивнула Ритка на двух появившихся в это время на пороге кухни котов. Которых, по времени, пора было кормить. И те, видимо выспавшись, включили свои биологические часы.

Обреченно вздохнув, Маслова только покачала головой. Коташова была неисправима. И в жизни ее, в обозримом будущем, тоже вряд ли что изменится… Так, будут приходящие. Между царственным появлением с непонятной периодичностью — Алантьева. Где логика… Какая любовь?! Даже отношениями-то назвать нельзя.

2

Санкт-Петербург. В их маленькой семье, пока еще не оформленной официально, назрел первый серьезный кризис. По крайней мере, так был склонен считать Дмитрий, который вечер внимательно наблюдавший за Ладой. И безуспешно пытавшийся понять, что с той происходит.

На первый взгляд, вроде ничего не изменилось. Ужин сам себе готовить не начал (обнадеживающий момент), хаоса в квартире не наблюдалось. Только Лада была непривычно тихая. Последние две недели часто ловил на себе её странно задумчивый взгляд. Складывалось ощущение, что собирается что-то сказать и не решается. И мысли в голове начинали вертеться не самые радужные. О самом худшем думалось. А ведь до свадьбы осталось всё ничего. Какой сюрприз мог ожидать…

— Поговорить не хочешь? — выходя из кухни в комнату, поинтересовался Димка, присаживаясь рядом с девушкой на диван. А в другое мгновение во взгляде отразилось недоумение, и даже растерянность. — Лад, ты что? — шуганулась от него в сторону, как испуганный котенок.

Понял бы еще такую реакцию, будь у них регулярные скандалы и распускай по отношению к ней руки, демонстрируя силовые приемы. Ничего подобного себе никогда не позволял. Отец едва ли не с пеленок вдалбливал в его «бедовую голову» необходимость исключительно мягкого и бережного отношения к представительницам слабого пола. Словесно сорваться мог. Уйти, хлопнув дверью — да. Но, что касалось всего остального…

— Извини, задумалась, — солгала Лада, постаравшись справиться с собственной реакцией на его приближение.

— Да, похоже, что уснула, — кажется, была сделана попытка сыронизировать. — Случилось что? — продолжал Димка, с беспокойством присматриваясь к девушке. До сих пор была куда более открыта при общении с ним. — Я могу помочь?

Помочь… Лада постаралась взять себя в руки. Так и вертелось на языке: «Уже помог»! Хотя, сомнения… Да нет, сегодня сомнений уже не осталось. Только, как сказать и, главное, что делать, пока решить не могла. Да и учитывая, что у Димки завтра дежурство… А это не терапия, это — хирургия! Там светлая голова нужна, и трезвый рассудок. Её же новость… И почему не решилась пооткровенничать несколько дней назад, когда у него выходной намечался. И настрой был другой.