Выбор — не велик. Лада, прикрыв глазки, медленно кивнула. Да, где-то Димка прав. Не сейчас, так через месяц-два, всё равно выяснится о её беременности. И с Алексеем Петровичем, в любом случае, придется разговаривать. Не ей, так Димке. Вот сейчас, хотя бы, он не рядом…

Отец долго не снимал трубку…

2

Самый запад России. Не съемки, а сплошное выкручивание нервов. Вот так не работал давно! И сколько это будет продолжаться…

Арциховский снова рвал и метал. Всё стопорилось из-за главной героини. Сегодня по полной отжигала Вешник. Хотя, вроде, сложных сцен и не было. И прорабатывалась каждая тщательно! А если её в серьезную картину кинуть?!.

— Лера, что, черт возьми, происходит? — настроение Константинова оставляло желать лучшего. До сих пор, отыгрывая сцены с Лерочкой, держал себя под жестким контролем, помня о личной просьбе Семёныча не спугнуть юное дарование. — Пятый раз одна сцена! — а это уже было перебором даже для статистов. — В чем ступор? Я тебя, что, в постель тащу?! — продолжал он расходиться. — Просто поцелуй, Лера! — встретившись с ней взглядом, неожиданно резко успокоившись, спросил, — Или губа болит?

Инцидент с Сашниковым особо серьезных последствий не имел. Синяка получилось избежать. С губой… Да, было малость. Но вчера обошлось без поцелуев. В одном месте был один. Схитрил. Семёныч, правда, не очень доволен остался. Натуральность ему подавай. А тут — зрителю придётся слегка фантазию включить. А вот сегодня…

— Нет, — совершенно неожиданно (по крайней мере — для него) смутившись, буркнула Валерия, добавив, — Я пытаюсь.

Слова прозвучали достаточно убедительно. Вот только звезда театра и кино сегодня пребывал не в самом своем лучшем расположении духа. Он вообще последние пару дней не в настроении, что заметили все в команде. Видимых причин для жестких выпадов, вроде не было. Если только не считать резко сведенное к минимуму общение с Сашниковым… Вот тут, определенно, что-то произошло…

— Плохо пытаешься! Мастер-класс с первой попытки удался, — чуть снизив тон, чтобы слышала исключительно Валерия, обронил Константинов. — Страсть нужна, Лера. Ты влюблена! — и снова пошло по нарастающей. — До безумия влюблена! Ни я, ни Арциховский эту страсть не видим! Я ее не чувствую! — категорично прозвучало его заявление. — А значит, и по ту сторону экрана — не почувствуют! После нашей с тобой, вот здесь, прелюдии, — условно очертил он территорию, на которой находились, — Вот там, — кивнув в сторону условного «там», — Жёны должны захотеть к мужьям под бок нырнуть. А от твоего поцелуя в морозильную камеру хочется сбежать!

Удивительно, как Арциховский до сих пор не бросился спасать ситуацию. То, что допускалось в обращении Константинова с другими актерами, категорически возбранялось при общении с Лерочкой. А он сегодня разошелся. Того и гляди, новоиспекаемая звездочка отечественного кинематографа сбежит со съёмочной площадки. А если еще и папе пожалуется…

— Не могу я, когда ваша Семенова пялится… — буркнула она в сторону. Секунда. Взгляд Константинова, полный откровенного недоумения.

— Приехали, мать твою… — процедил он сквозь зубы, оборачиваясь к приблизившемуся к ним кинорежиссеру. — Семеныч, убери с площадки Лару.

Не просьба — требование! Арциховский от такой наглости даже опешил в первое мгновение, скорее машинально, чем осознанно спросив:

— Это с чего вдруг?

— Ну не может девочка под ее пристальным взглядом страсть играть, — и данная проблема, кажется, самого Константинова заметно раздражала. — Челюсть сводит при поцелуях, — продолжал он откровенно язвить. — У Лары взгляд слишком тяжелый.

С Семеновой не общался с момента инцидента с Вешник. Когда трубку не взял в ответ на её попытку дозвониться. Вчера вечером осторожно стучалась в дверь его номера. Не открыл. Не прятался, прекрасно понимая, что разговор предстоит и, наверняка, непростой. Выигрывал время. К максимально откровенному разговору планировал обстоятельно подготовиться.

— У Лары? Взгляд? — коротко рубанул Арциховский вопросы. — Слушай, Константинов, ты раньше, со своими бабами, хотя бы вне площадок разбирался, — смягчать тональность и выражение, не смотря на присутствие на площадке дам, Семёныч определенно не собирался. — Мне теперь, что прикажешь делать: графики для их съемок отдельные составлять? У меня ощущение, что это я у тебя работаю. А не наоборот.

— Семеныч, я прошу просто убрать Ларису на 20 минут, — лично он вообще не видел проблемы в озвученной просьбе. — Что сложного? — встретившись с взглядом режиссера, благоразумно «отступил», заверив, — Разберусь я с Ларой, нормально всё будет, — выдержав короткую паузу, поинтересовался, — Ну, ты же не хочешь, чтобы у тебя на площадке две дамы сцепились?

Над чем-то серьезно задумавшись, Арциховский, утвердительно кивнув каким-то своим мыслям, обронив на ходу:

— Казанова чертов… — по всей видимости — в адрес своего звездного главного героя, направился в сторону Ларисы Семеновой.

И в этот момент один из работников группы, окликнув Константинова, сообщил о звонке сына. Вот у этого что могло случиться… Просто так парень никогда не названивал. Если только снова не с матерью проблема. Не жаловался, но мог попытаться сработать на опережение. Однажды такое было. Выговор, правда, потом получил. Тогда еще сам Константинов надеялся, что между матерью и сыном взаимопонимание хоть какое-то возможно…

— Ну, и что у нас на этот раз, — проворчал Алексей, забирая у коллеги по цеху свой телефон. — Да, сын? — заговорил он, снимая звонок и, не скрывая раздражения, продолжая, — Тебе снова кто-то звонил? У меня отличное настроение. И я снова не женился, — закончил он, окидывая взглядом площадку в поисках Семёновой.

Он не видел усмешки парня. Вот отсутствие у отца настроения никогда последнего не пугало. Ну, не складывалось что-то. Или, напротив, складывалось, но не так, как надо. Рабочие моменты, которые, точно знал, не будут перенесены на их взаимоотношения. Правило такое. То, что звонок, скорее всего — не ко времени… Тоже не проблема. Когда уж совсем занят, Константинов просто обещает перезвонить и скидывает. На этот раз — ответил.