— Жаль, значит, придётся мне терять время самой, — послав крошечный импульс и открывая язву в желудке советника, констатировала я.

Вот всем кадавр хорош, но актёр из него никакой.

Опомнился советник только спустя минут пять, мужественно терпев дискомфорт.

— Я не знаю, где твой отец, — силясь унять болезненные спазмы, произнёс Лэйтон. — Я всего лишь хотел узнать, отчего северная княжна захотела встретиться с мятежником.

— Вторая попытка, — сращивая стенки желудка и обращая лёгкие мужчины в каменные глыбы, покачала я головой.

Через минуту красный с выпученными глазами советник был уже более разговорчив.

— Артур содержится в Грозовом Утёсе, он под диктовку выдал тебе информацию, и мы назначали встречу от его лица, — расходуя остатки кислорода, выпалил Лэйтон.

— Что такое этот Утёс? — нахмурилась, в попытках вспомнить название.

— Это темница для магов, — напомнил о себе Матс.

Нехорошо это, любая темница нехорошо, но оборудованная специально для магов, совсем не радовала.

— Штурмом возьмём?

— А кадавры тебе зачем? Им плевать и на защиту крепости, и на охрану, — хмыкнул Элден.

— Боля не чувствует магию, — поддакнул кадавр.

— Отец там же? — обратилась я к Лэйтону, что в награду получил возможность насладиться сладостью тюремного воздуха.

— Нет, его вывезли в какой-то предел, — а стоило мне усилить давление в черепушке, как истошно заорал: — Я не знаю в какой!

Плохо, придётся выяснять самой, советник пытался юлить, не без этого, но тут он не врал.

А спустя ещё один отёк горла, остановку сердца, полный паралич и неожиданно очень эффективный камень в почке, особенно в процессе его устранения по естественным каналам, мы знали достаточно, чтобы крепко задуматься и сесть за план. Очень тщательный план.

А как иначе, если я оказалась в центре заговора государственного масштаба, а может, и поболее? Самое смешное, что сторон, считающих себя хозяевами положения, оказалось несколько. С одной стороны, это Лион с князьями, которым Крей оказался поперёк горла, а с другой — вот такие серые кардиналы, управляющие официальными правителями, да и сам Крей вёл свою непонятную игру против всех.

Считается, что именно князья подбили Лиона на интригу против Орхуса, надавив на его больные точки, а именно: убедив, что Крей готовится свергнуть Лиона и сам желает усесться на трон. На деле же князей обуяла банальность жадность. Со стародавних времён северные князья делились магией, даруемой им стеной, а вот Крей не стал. С чего вдруг муженёк упёрся, мне ещё предстоит выяснить, но факт оставался фактом, кормушку Крей перекрыл, а в довесок ещё и пригрозил. И вот последнего тщеславные князья уже не пережили и объединились в дружбе против него.

Лион, подверженный сомнениям, на фоне резкого усиления личной силы Орхуса, безоговорочно поверил кружку интриганов, и тут в поле королевского зрения вдруг нарисовался отец, желающий меня выкупить. Отец — мужик суровый, но клятвами он связан крепко, что оказалось на руку Лиону, который бумажку-то подписал, вот только с некоторыми оговорками, внесёнными в клятву. С момента подписания того злосчастного документа отец не имел прав на своих наследников. Абсурдно звучит, но тёмные и так себе не принадлежат, если не успевает в силу войти, а меня это уже не касалось, так что отец согласился.

А спустя пару лет выяснилось, что у отца есть сын, ребёнок, нагулянный от одной из служанок в его особняке. Тот факт, что отец не монах меня не удивил, всё-таки матери нет в живых уже больше двадцати лет, да и официальные пассии у него случались, вот только детей он не хотел больше заводить категорически. То ли, так смерть матери отразилась, то ли ещё какие причины были, но это было его стойкое убеждение, и нарушать его он не планировал и всегда контролировал собственное семя. Он, конечно, не тёмный целитель, но своё тело ему подвластно, как и мне чужие.

Лэйтон точно не знал, как удалось окрутить отца, но результат жил на территории королевского дворца. Хорошо жил, сытно кушал, всласть играл и гулял, вот только всё это под бдительным оком стражи. А в три годика раскрылась сущность силы ребёнка и Лиона понесло.

Как все власть имущие, Лион и князья знали о тайне стены и тёмных магах, поэтому было решено подсунуть князю меня, а потом спровоцировать на мужеубийство, да так, чтобы плаха мне светила в любом случае. Трон Северного Предела оказался бы пуст, и тут бы явился Лион на белом коне, с ребёнком на руках, которого стена бы безоговорочно приняла, после потери меня. Лион спаситель и королевства от нежити, и дитя-то сиротинушку опекал бы, отец никудышный же оказался, собственной рукой от сына отказавшийся. Князья получали всю магию, кроме кадавровского пайка, и все довольны. А уж ребёнка, что и без того в Лионе видел доброго дядюшку, воспитать по своему усмотрению проще некуда.

Отец, которому про такие планы никто не докладывал, всё-таки прознал о заговоре, как-никак он королевский палач, а это не просто слова, выжег половину магических каналов, но часть клятв уничтожил и пошёл он на поклон к Артуру. Что стало фатальным событием для обоих. Через какое-то время оба оказались в застенках, а в давлении на меня появился дополнительный рычаг.

Крея подловили на брате, которого фактически заставили выкрасть Искру, и начался процесс охмурения меня. Тут на сцене появилась Маришка, которая могла, как помочь в королевских планах, так и сломать их, и решено было девушку завербовать. Она крутит Креем, провоцирует меня на публичное убийство мужа и получает в мужья князя. Пусть и Восточного, самого слабого и старого из всех, но Маришке с её происхождением такая высота не светила никогда. Но Крей случайно сломал и этот план, перестаравшись с внушением.