Тапок нехорошо усмехнулся и внезапно опустил ствол вниз.

Филин изменился в лице, он глазам поверить не мог. Неужели провокация удалась?

Но нет. Рука Тапка с зажатым в ней оружием внезапно прекратила опускаться, замерла. Тапок нажал на спуск и грохнул выстрел.

Филин взвыл — пуля раздробила ему голень, и единственная здоровая нога тут же подломилась.

— У меня мало времени, ублюдок, — прорычал Тапок, — поэтому разговор будет или короткий, или очень болезненный. Скажи, ты же любишь боль?

— Д-д-да пошел ты, урод! — прошипел Филин.

— Неправильный ответ.

Бам! Еще вскрик.

— У тебя на ступне еще четыре пальца. Потом я отстрелю тебе пальцы на руках. Потом прострелю голени — там много нервных окончаний. Если не поможет — вскрою живот и залью туда хладагент из жилета. Ты все равно ответишь мне…

— А-а-а, сволочь! Ты же не спросил еще ничего!!! — взвыл Филин.

— Ты будешь говорить, или мне отстрелить тебе еще один палец?

— Да что тебе надо? Ты же ничего не спрашиваешь! — во все горло орал Филин.

Тапок криво усмехнулся.

— Видишь, ты уже готов рассказывать. Итак, первое: сколько еще «Кающихся» на планете?

— Никого, мы были последними! Мы хотели примкнуть к другому ордену, но попали в сраный Всполох и оказались здесь… Тут и начали работать на Эдгара.

Бам!

— А-а-а-а! — завопил Филин. — Я же сказал правду, сволочь!

— Точно правду? А как же уроды из «Изначальных» и их претор, что сейчас бродят где-то по Пеклу? Они тоже к тебе не относятся?

— Они — не «Кающиеся»! Совет решил оставить нас отдельным орденом, а с этими мы пересекались пару раз, но они сами по себе! Я не отвечаю за действия их бригад!

— Совет? Ух ты, как интересно! — Тапок сделал вид, что целится в следующий палец на ноге Филина. — И что такое «совет»? Собрание пердунов-чистильщиков, обсуждающих, где бы еще убить людей?

— Нет! Они управляют орденами и решают, куда лучше нанести удар, чтобы вас, нелюдей, стало меньше! И они же отслеживают всяких, таких, как ты, тело которых и существование которых — это нарушение всех божьих законов, — тут Филин начал просто брызгать слюной. — Вас нужно уничтожать любой ценой! Всех убить! Всех сжечь!

— Еще интереснее. И как же мне найти этот твой совет? — спокойно поинтересовался Тапок.

— Я не знаю!

Бам!

Вопль Филина уже перешел на ультразвук, отражаясь и усиливаясь в стенах кабины танка. Тапок перевел ствол пистолета на локоть, и Филин практически завизжал:

— Совет собирается раз в год! Это они приговорили тебя и твоих дружков, не мы! Мы просто исполнители! Я не знаю ничего больше!

— Верю, — кивнул Тапок. — Теперь второе: пушки. У твоих бойцов необычные пушки, очень необычные. Откуда взял?

— Трофеи с пленников. Мы их несколько дней назад схватили.

— С пленников, говоришь… Врешь ты опять. Пушки то все биоидентифицируемые, а твои бойцы из них стреляют.

— Не-е-ет! Не стреляй! Умоляю! — запричитал Филин. — Не вру я! Мои солдатики знали этих пленников. Это они что-то придумали там, я не в курсе подробностей. Но в итоге пушки пришли почти все чистые, без привязки. Они должны были в обмен на них дать этим скваттерам наводку на место, куда угоняют отсюда пленных…

— Зачем им пленные? — нахмурился Тапок. — И кстати, откуда у тебя бойцы ВКС и этот танк?

— Попали сюда…недавно. Их здорово потрепали чужие и они решили присоединиться к нам от безысходности…

— Понятно… — Тапок задумался.

Надо же, как ВКСники быстро перекрестились. Впрочем…они явно не из линейных частей. Какие-то спецназеры. Может, они сюда не случайно попали? Ну, теперь уже не спросишь — никого в живых не осталось…

— Так, ладно. Значит, скваттеры хотели узнать, где ваши пленники. Дальше что?

— Вояки их обманули. Пришли на встречу и всех взяли… И стволы, что те привезли!

— Что-то мне кажется, что ты врешь, — хмыкнул Тапок.

— Нет! Нет! Пленные в десантном отсеке, двое еще живы! Сам спроси у них!

— О, а это мой третий вопрос. Зачем тебе столько рабов?

— Скайсити! Их скупает Скайсити, уже несколько месяцев.

— Скайсити? — нахмурился Тапок. — А, город на севере. А зачем им столько рабов?

— Не знаю, но я туда кучу народу сплавил, и они заказывают специально бойцов — за них платят отдельно и очень много. Я не знаю, для чего им столько людей, правда, не знаю, и мне все равно. Бабки — они и есть бабки.