— А обо мне она что-нибудь спрашивала?

— Ни слова, — взгляд Ксавье был как всегда прям и спокоен, он уж никак не мог лукавить. — Ничего про вас не спросила. Только сказала, что из всего отряда вы и я лучше всех держимся в седле.

Эдгар облегчённо перевёл дыхание:

— Да, тут мы с тобой не уступим настоящим рыцарям и настоящим оруженосцам. Но ещё лучше нас ездит верхом сама королева. Она и не устаёт как будто... Какой же она была, скажем, в двадцать лет, а? Вот скажи-ка, мальчик: будь она молодой, ты бы в неё влюбился?

— Я и так уже почти влюбился в неё, — на губах Ксавье мелькнула и пропала странная улыбка. — А вот вы, ваша милость, по уши влюбились в Беренгарию!

Настоящему рыцарю следовало бы разгневаться на пажа за такую дерзость, однако Эдгар был не настоящий рыцарь, а потому он просто расхохотался в ответ на наглую выходку оруженосца.

— Как же мне было не влюбиться, когда я случайно увидел её чуть ли не голой! Я тебе говорил, это когда она стёрла ноги о седло... Кстати, твои штаны ей оказались впору. Коротковаты, но так и лучше — не торчат из-под платья! Да, что говорить, она мне нравится. Но я ведь не полный идиот... Моя голова и так последнее время держится на шее не слишком прочно — охота была лезть в чужую шкуру! А если я ещё и положу глаз на невесту короля, можно сразу заказывать по мне поминовение в каждой встречной церкви.

— Перестаньте! — с испугом воскликнул мальчик. — Ничего с вами не случится. Все рыцари влюбляются в дам, и им за это ничего не делают. А вы бы женились на ней, не будь она невестой короля?

— Конечно, — с деланной серьёзностью ответил Эдгар. — Не будь она невестой короля и принцессой, а я простым кузнецом, я бы обязательно на ней женился.

Ночлег вновь прошёл спокойно, тем более, что они заночевали на большом постоялом дворе. Это была уже центральная Франция, с наезженными дорогами, распаханными полями и ухоженными виноградниками, с деревнями, окружавшими мощные рыцарские замки. На другой день путникам впервые попались на дороге вооружённые воины, назвавшиеся стражей здешнего барона, и спросили, кто они и куда едут по земле их сеньора. Эдгар сообщил, что сопровождает знатных дам из Англии в Святую землю, где одну из них ждёт супруг, состоящий в свите английского короля. В доказательство молодой человек показал полученный от Элеоноры перстень с гербом Лесли Вилрода. Воины, похоже, совсем не разбирались в геральдике, однако не стали задерживать пилигримов.

К вечеру, однако, дорога изменилась. Поля вокруг сменились густыми рощами, а вскоре, за пологим холмом, начался уже настоящий лес. Росли здесь в основном буки и вязы, попадались дубы, стоявшие особняком и широко раскидавшие вокруг себя причудливые кроны. Меж корней деревьев росла густая трава, солнце обильно проникало сквозь листву, и солнечные зайчики весело отплясывали вокруг, то и дело прыгая на сёдла путников, касаясь их лиц, щекоча ноздри лошадей.

Эдгар велел ехать плотнее, и двоим воинам занять место в конце отряда, который прежде замыкали пажи с запасными лошадьми в поводу. Этот нарядный лес почему-то внушал юноше беспокойство, и более всего ему не нравилось, что придётся здесь и заночевать — едва ли скоро вновь покажутся обитаемые места...

Они ехали лесом около двух часов, когда вдруг чуткий Брандис стал нервничать и зафыркал, сердито дёргаясь под седлом. Казалось, он что-то услышал, либо учуял своим острым нюхом — все хорошие охотники знают, что у лошади обоняние куда острее, чем у любой собаки.

«Была бы другая дорога — не мешало бы свернуть! — подумал Эдгар. — Но если это опасность, то в любом случае она впереди. А Ксавье говорил, что кто-то едет следом за нами. Хотя что им стоило обогнать нас хотя бы во время нашей последней ночёвки?»

— Думаю, нам надо остановиться!

Это сказала Элеонора, неожиданно оказавшаяся почти бок о бок с Эдгаром и уже натягивавшая поводья своего коня. Её лицо не выражало никакого беспокойства, но стало как будто острее. Глаза блеснули холодным, почти хищным блеском.

— Отряд, стой! — крикнул Эдгар.

И почти в то же мгновение на дороге впереди показались фигуры всадников. Их было человек тридцать, никак не меньше. Впереди на сером в яблоках коне красовался высокий человек в шлеме, целиком закрывавшем лицо, в богатом, с золочёными пластинами гамбезоне и с копьём внушительных размеров.

— Приказываю вам остановиться! — крикнул он густым и хрипловатым голосом.

— Мы и так уже остановились, — спокойно ответил Эдгар и тихо скомандовал своим:

— Воины, в круг! Закрывайте женщин.

Вот уже во второй раз, как и во время схватки с лесными разбойниками, он обнаружил в себе странную перемену: понимая, что им всем грозит смертельная опасность, не испытывал никакого страха. Напротив, всё в нём будто собиралось, сжимаясь в кулак, наполняя тело новой силой, а сознание неясной, но очевидной жаждой — жаждой схватки! Высокий дух его предка рыцаря из Оверни вновь пробудился в нём.

— Мессир Луи де Шато-Крайон! — гаркнул меж тем человек в закрытом шлеме. — Я знаю, что это вы во главе отряда.

— Ничего подобного! — резко ответил юноша, сумев даже не показать своего удивления (откуда они могут знать, кто был послан королём Ричардом за его невестой?) — Вас обманули: меня зовут Эдгар Лионский. А теперь я хочу услышать, кто такой вы, мессир, и по какому праву останавливаете нас?

— По праву силы и по приказу, данному мне тем, кому я служу! — столь же резко ответил незнакомец. — Вам не обязательно знать моё имя, вы лишь должны подчиниться мне. Нас почти вчетверо больше, и вам не справиться с моим отрядом, сир... как бы вас ни звали! Вы должны передать мне даму, которую сопровождаете, и тогда я ручаюсь словом рыцаря, что не причиню вреда вам и вашим воинам.