Подав прошение о зачислении его на физико-математический факультет Московского императорского университета, Архангельский на следующий день отправился к портному заказывать себе студенческую форму.

Жил портной в трехэтажном доме, который стоял на Тверской, как раз напротив теперешнего Центрального телеграфа.

Когда Архангельский пошел к портному на примерку, с ним приключилась забавная история. Едва Шура подошел к парадному, как ему на голову свалился изрядный кусок штукатурки. От удара у Архангельского перед глазами поплыли багровые круги, он еле удержался на ногах и в эту минуту почувствовал, что кто-то подхватил его. Это был городовой, который видел все происшедшее. Раздался резкий свисток, и Шура увидел, что городовой ведет его к извозчичьей пролетке.

В пролетке Шура начал приходить в себя.

– Куда мы едем?
– спросил он городового.
– В больницу?

– Зачем в больницу?
– удивился городовой.
– В участок, протокол о происшествии составить.

– Но мне надо в больницу, - запротестовал Архангельский.

– Прежде всего протокол нужен, - упорствовал городовой.

– Зачем?

– Для порядка.

Сраженный полицейской логикой, Архангельский покорно дал довезти себя до участка. В участке его осмотрел врач и написал в протоколе, что на голове от удара образовалась "шишка размером в грецкий орех". И добавил, что Архангельский, как потерпевший, может требовать у домовладельца денежное возмещение за членовредительство.

В голове Шуры, который уже окончательно пришел в себя, сначала возник веселый план, как подшутить над домовладельцем. Но, проходя мимо витрины, он увидел в зеркале свое отражение. Огромная шишка на голове прямо-таки напоминала чуть ли не рог. А к своей внешности Шура относился весьма внимательно, будучи твердо уверенным, что именно в ней залог его будущих побед над барышнями. Так что в контору домовладельца Фальц-Фейна Архангельский влетел уже с другими намерениями.

– Мне на голову упала штукатурка - вот полицейский протокол.

Домовладелец, пожилой человек, смахивающий видом на купца, поигрывая часовым брелком, спросил:

– Тэк-с. Ну и что же?

– Требую возмещения ущерба! У меня шишка с грецкий орех.

– И сколько же вы за эту шишку хотите, молодой человек?
– начал, посмеиваясь, домовладелец.

– 100 рублей!

– Что?!
– домовладелец аж привскочил.
– Да за такие деньги убить человека можно! Подумаешь, шишка! Да вашей шишке красная цена 50 рублей.

– Нет, это дело так не пойдет. 100.

– Ну хорошо! Пополам. Ни вам, ни мне - 75 рублей.

– Хорошо.

– Вот вам 75, - домовладелец протянул пять золотых империалов. А Шура с озорной улыбкой отдал ему протокол.

Выйдя на улицу, Архангельский задумался: что же ему делать с такой суммой денег? Вдруг его взгляд упал на витрину ювелирного магазина. Он тут же вошел, выбрал самые дорогие золотые часы фирмы "Буре" и отправился домой демонстрировать друзьям первую вещь, заработанную "собственной головой".

Занятия в Московском университете разочаровали его. Шуру смущала заданная академичность преподавания и сама казенная атмосфера, воцарившиеся в Московском университете после того, как реакционный министр просвещения Кассо по сути дела разгромил университет, вынудив подать в отставку таких выдающихся профессоров, как Лебедев, Тимирязев, Мензбир и других. Но главное заключалось в том, что теперь Архангельский ясно осознал, что больше всего его интересует авиация, и он хочет быть инженером именно в этой области. Все, что можно было прочесть об авиации, он читал. Как только бывала возможность, ездил на Ходынку - там устраивали демонстрационные полеты приезжих французских летчиков.

Впрочем, демонстрационные полеты французов вовсе не означали, что к тому времени не было и русских пилотов. Уже тогда по всей Европе гремела слава М. Ефимова и С. Уточкина, Уже в 1908 году Всероссийский аэроклуб объявил о присуждении премий за полеты на аппаратах тяжелее воздуха с механическим двигателем, осуществленные в пределах России русскими подданными. С 21 сентября по 14 октября 1910 года был проведен первый Всероссийский праздник авиации.

Но в тот период именно Париж считался признанным мировым центром авиации, хотя, как известно, первые полеты аэроплана братьев Райт были осуществлены в Америке.

В считанные годы во Франции началось и строительство первых самолетов, и моторов к ним. К тому же там были основаны и первые авиационные школы, которые, кстати, с блеском окончили некоторые выдающиеся русские пилоты, среди которых был и дядя Архангельского Николай Евграфович Попов. Именно Николай Евграфович после своего возвращения в Россию из Франции принял участие в первой авиационной неделе - с 25 апреля по 6 мая 1910 года. Она проводилась на ипподроме близ Коломяг под Петербургом. На этих первых соревнованиях русских авиаторов он сразу установил два рекорда: высоты, поднявшись на 600 метров, и продолжительности полета - 2 часа 4 минуты. Но хотя праздник носил исключительно спортивный характер, среди штатских зрителей то и дело мелькали офицерские погоны. Военные отчетливо начали себе представлять значение авиации, пусть весьма еще не совершенной, для разведки и связи.