— Не ошибаетесь. Но ведь я сказал, у нас, — правильно? — а значит, мы сами себе его устроили.

— Саша у нас медик, — сказала женщина напротив и посмотрела на него влюбленными глазами.

«Наверное, санитар!» — неприязненно подумала Марина.

С некоторых пор ее стало раздражать стремление отдельных членов человеческого сообщества не только вмешаться в ее жизнь, но и навязать ей свое представление о том, как на самом деле жить надо. И обстоятельства зачастую складывались таким образом, что она не могла от этого вторжения отмахнуться без риска быть вообще отторгнутой сообществом.

Хозяйка положила перед ней тарелку и вилку, а пресловутый Саша тут же, не спрашивая ее желания, наполнил ее тарелку салатом, картошкой и огромным куском какой-то большой жареной рыбы.

Молодой мужчина по другую руку от Марины — она только теперь смогла его разглядеть, потому что он до этого разговаривал с другой своей соседкой, чуть не падая носом в ее тарелку, — обратился к Марине, держа в каждой руке по бутылке:

— Вам вина или водочки?

— Вина, — вздохнув, сказала Марина; она мысленно позавидовала Вике, которая была куда свободнее в своих проявлениях и на ее месте, если бы не захотела, ни за что не села бы за стол. Сказала бы, мило улыбаясь, что-нибудь вроде: «Извините, но я сегодня смертельно устала, дорога меня просто вымотала!» Или: «Всем привет! Иду спать. Сегодня я никакая. Все вопросы ко мне — с утра!»

— Сегодня праздник не у медработников, а у меня, — сказал Марине другой сосед, и она увидела, как сильно он пьян. — Саша вернул меня к жизни всего одним нажатием руки.

— Василий, — окликнул его Саша, — только без чествований, мы же договорились.

— Как вы думаете, — тот, кого назвали Василием, с трудом сфокусировал на Марине свое внимание, — что может чувствовать человек, которому дали возможность жить, не чувствуя боли, если до этого он не мог не только спокойно сидеть, но даже и лежать…

— Саша — мануальный терапевт, — пояснила Марине женщина напротив, — а я — Кира, его жена.

Марина невольно оглянулась на Сашу: ему было лет тридцать, а женщине…

— Между нами семнадцать лет разницы, — любезно, видимо, уже по привычке, пояснила та.

— …А тут появляется волшебник, который одним движением руки…

— Ты повторяешься, — улыбнулся ему Саша и пояснил для Марины: — Я всего лишь вправил Василию смещенный позвонок. Над ним поработал не очень умелый массажист.

— Всего лишь! — несколько обиженно вмешался пьяненький Василий. — А я не мог ни сидеть, ни лежать.

— Понятное дело, больно. — Саша скосил глаза на Марину. — А на вас глядя, милая леди, я могу сразу сказать — кабинетный работник. Не на месте третий позвонок, отчего случаются головные боли. К тому же нарушена осанка. Вы сутулитесь при ходьбе…

— Саша, уймись, мы сидим за столом! — с внезапным раздражением заметила Кира.

И тут, на счастье Марины, Саша стал что-то объяснять хозяйке, другой сосед тоже отвлекся, так что она оказалась предоставлена сама себе.

— Как вы думаете, — обратилась она к жене Саши, Кире, которая продолжала пялиться на нее без особой любви, — если я сейчас уйду из-за стола, это не будет слишком неприлично?

— Но почему вы… — растерянно начала женщина.

— Я только сегодня приехала, — пояснила Марина. — Дорога, солнце, я устала…

— Конечно, конечно, идите, я объясню остальным…

Вот так Марина ускользнула с этого застолья, в которое угодила, как муха в варенье. Никто и не заметил, что она ушла. По крайней мере в ту минуту, когда она уходила, из чего можно было понять, что в ней не очень-то и нуждались. Просто потому, что Марина — не очень интересный человек…

Нет, у нее точно что-то с головой. Она постоянно буксует на одном и том же. Это уже становится скучным…

«Стоп! — скомандовала она самой себе. — Этого больше не будет!»

«Чего — этого?» — удивился внутренний голос.

«А вот этого: самоуничижения».

В комнате было душновато, поэтому Марина быстро переоделась в ночную сорочку — так, одно название, на тонких лямках, чуть ниже трусиков — и выключила свет. Дверь она решила оставить открытой. Кого ей в этом доме бояться? Не грабителей же. Хозяйка предупредила: во внешнем дворе перед домом ночью бегает дворовый кобель Жук — черный и на вид добродушный.

— На чужих он, может, бросаться и не будет, трусоват, — пояснила хозяйка, — но своим лаем мертвого поднимет!

Марина с наслаждением вытянулась на кровати с металлической сеткой. Вроде их давно не выпускают, а они все есть и есть. Такие вот скрипучие, продавленные под грузом многих тел, но воз поди ж ты… Она хотела полежать в темноте и поразмышлять над тем, что сегодня случилось. С тех пор как от нее ушел муж, у Марины не было времени спокойно расставить все на свои места.

Едва она пришла в себя после странного провала в сознании — на целых десять дней! — как родственники тут же выдворили ее на отдых, который тоже проходил так интенсивно, что Марина не имела времени именно подумать обо всем без спешки…