— Надо будет написать в ООН о нарушении им прав человека или лично разогнать к чертям собачьим этот комитет! — вздохнула Марина, но хозяйка уже ретировалась.

Ничего не поделаешь, пришлось вставать. Она надела ситцевый костюмчик, который состоял из двух частей: длинной юбки до щиколоток и топика, открывающего широкую полоску живота. Виктория строго-настрого наказала: каждый день надевать что-нибудь новое. Она даже свой сарафан в гардероб сестры подкинула — для количества.

Главное — Марина надела свою широкополую соломенную шляпку, ту самую, дорогую, которая должна была придавать ей какой-то особый изыск. Ну да, по шляпке встречают, по чему-то там провожают…

Марина забросила в пляжную сумку купальник, большое махровое полотенце, выскочила за дверь и, пробегая мимо умывальника, ладонью плеснула на лицо водой. Ей так часто в жизни приходилось ждать, что она не только навеки возненавидела ожидание, но и старалась не заставлять ждать других. Тех, к кому хорошо относилась…

— Доброе утро, ваше величество, — проговорил Тимофей, который стоял, нависая над калиткой, наверное, приготовился долго ждать. — Ваша шляпка не слишком велика для этого маленького поселка?

— Как раз такая, чтобы закрыть от любопытных глаз мое до крови расцарапанное лицо.

— Что? — испугался он и сорвал с нее шляпу, но ничего такого не увидел и облегченно вздохнул. — Это ты пошутила, да? На мне, веришь ли, ажно шерсть встала дыбом. Думаю: кто посмел? Урою!

— Ох, какой ты, оказывается, агрессор!.. Но не стал бы ты бить женщину!

— Если на близкого мне человека кто-то поднимает руку, пол не имеет значения.

Марина с интересом посмотрела на своего спутника:

— Я всегда мечтала о таком защитнике! Но кто-то из великих сказал: берегитесь мечтать, мечты сбываются… Тимоша, друг мой, ты говоришь только о физическом оскорблении твоего близкого человека или и о моральном?

— О любом! — сказал он категорически.

— Можешь и моему бывшему мужу навалять?

— Почту за честь. Вы мне доверяете, мэм?

— А какие у тебя расценки?

— По ночи за каждое рыло.

Марина расхохоталась.

— Убери с лица это зверское выражение! Я же пошутила.

— А я — нет.

— Кто платит, тот девушку и танцует, — пробормотала Марина. — Шутки шутками, но мне откровенно не нравится направление нашего разговора. Ты — кто? Рэкетир? Разбойник с большой дороги? Сообщаю сразу, чтоб без недомолвок: никакой тяги к уголовному миру я никогда не ощущала. Выходцев из зоны не романтизирую. От блатных песен не тащусь!..

— Мариш, ты чего? Прямо-таки вызверилась!

— Это оттого, что в какой-то момент мне стало страшно находиться рядом с тобой.

— Но тебе-то чего меня бояться? Пусть боятся враги.

— Сегодня я тебе друг, а завтра тебе во мне что-то не понравится и я перейду в другой разряд…

— Да пойми ты! Я как только почувствовал, что у тебя что-то случилось…

— У меня ничего не случилось!

— Как представил, что тебя в этом гадючнике посмел кто-то обидеть, мне просто кровь бросилась в голову!

— Думаешь, я за себя не сумею постоять?

— Зачем стоять тебе, если есть я? Значит, все же что-то произошло?

Рассказывать — не рассказывать? Она же совсем не знает Тимофея. Еще подумает, что это Марина спровоцировала нападение на себя. Решит, что кокетничала, дала повод…

— Будет тебе раздумывать! Я же вижу, лоб наморщила, слова подбираешь. Колись, пока я добрый.

— Тим, ты видел, какие в этом доме окна?

— Видел. Маленькие.

— Да еще и ни одной форточки!

— Хочешь сказать, спать было душновато?

— Хочу сказать, что я легла спать и оставила дверь в свою комнату открытой. Тем более что и дверь на улицу тоже была открыта…

— Понятно, дальше.

— А дальше проснулась я от того, что кто-то на меня навалился, закрывает рот и шепчет: «Только тихо!» А сам руками по телу шарит…

— Ты узнала, кто это был?

— Конечно, увидела.

— Разве не было темно?

— Жена этого типа почти тут же зажгла в моей комнате свет.

Тимофей остановился и удивленно посмотрел на нее:

— Ты знала их раньше?

— Нет. Вчера первый раз увидела. Они как раз сидели за столом, когда я шла к себе. По-моему, все бабкины квартиранты, человек восемь. Усадили меня за стол. Я посидела минут пять, только рюмку пригубила, а потом потихоньку сбежала. Я ведь вчера только приехала… И не заставляй меня оправдываться! Я терпеть не могу делать это, когда не виновата!