— И что он сказал тебе тогда?

— Что никогда не думал, что я под одеждой…

— Голая? — ехидно подсказала Вика.

— Нет, он сказал поизящнее. Вроде того, что других женщин красит одежда, а меня — ее отсутствие.

— Дешевый комплимент! Значит, он тогда на твою фигуру клюнул и больше ничего в тебе не увидел.

— По крайней мере он так говорил… Но я не видела в том ничего обидного. Что поделаешь, если женщина любит ушами, а мужчина глазами. Кто-то влюбляется в глаза девушки, а кто-то… И друзьям хвастался: у моей жены фигура — с любой фотомоделью может поспорить.

— А он, оказывается, еще больший дурак, чем я думала.

— Ладно, не будем об ушедших. Как-то и я себя чувствую не слишком умной теперь, когда могу посмотреть на все отстраненно.

— Хорошо, не будем об ушедших. Давай лучше о покинутых.

— Кого ты имеешь в виду?

— Я имею в виду того несчастного, от кого ты так быстро сбежала. Марина, здесь что-то нечисто! Ты так туманно намекнула, что он из криминального мира. Я сегодня весь день об этом думала. Мало ли кто может попасть в зону. Недаром же говорят, от сумы да от тюрьмы не зарекайся. Это вовсе не значит, что человек связан с уголовниками. Особенно если попал он туда как бытовик. Или он убил кого-то?.. Нет, за это так мало не дали бы… Неосторожное убийство?

— Наверное, это у нас семейное: не имея достаточно фактов, домысливать все остальное. Не знаю, убил ли он кого-то, выйдя на свободу, но посадили его якобы за халатность — из-за несоблюдения техники безопасности у него в цеху погиб рабочий. Если ты считаешь, что такого человека еще можно исправить, могу дать тебе номер его мобильника. Познакомишься…

— Опять придуриваешься?

— А что же мне, рыдать и каяться? Понятное дело, нечисто. Может быть, когда-нибудь потом я тебе все расскажу, а пока… Лучше подумай, за большим столом гостя примем или журнальный накрывать?

— Предлагаешь усадить Гарика за ваш ужасный длинный стол? И мы будем перекрикиваться между собой с его разных концов? Я бы, к слову сказать, давно этого монстра в комиссионку сдала, столько места зря занимает… Впрочем, это уже твои проблемы. И Гарик — простой парень, а не какой-нибудь английский лорд.

— Не такой уж он простой. Как-никак глава фирмы, куда меня приглашают работать главным бухгалтером…

— Что, Гарик зовет тебя к себе? Какой он благородный человек. Столько лет тебя не видел и сразу понял, что ты нуждаешься в поддержке…

— Вика, опомнись! Что, старая любовь не ржавеет? Ты его больше десяти лет не видела, а заранее поешь дифирамбы. Можно подумать, как специалист я ничего не значу. Просто он умный и понимает, что хороший бухгалтер для любой фирмы — большая удача.

— Да, от скромности ты не умрешь. Гарик, оказывается, умный, потому что тебя на работу берет. Да в наше время для главы фирмы вовсе не обязательно быть шибко умным. Главное — нахальным и пробивным. Отчего, ты думаешь, возникли анекдоты про новых русских?

— От зависти.

— Ну ты и сказанула! — хмыкнула Вика, наклоняясь к дорогой напольной вазе. — Чего я не люблю, так это когда в доме есть вещи, которые не используются. Вот скажи, на фига тебе эта бадья?

— Отстань. Знаю я твои заморочки. Сейчас ты начнешь с этой вазы и перепланируешь мне весь интерьер.

— Я всего лишь хотела поставить в нее розу, которую подарил тебе Гарик.

— Да она просто провалится на дно.

— А мы сделаем по-хитрому: в напольную вазу поставим маленькую, но широкую хрустальную. Она и внутрь не провалится, и создаст иллюзию, что у розы такой невероятно длинный стебель.

— Ах, делай что хочешь! — Марина махнула рукой и отправилась на кухню.

Нынешних кулинарных пристрастий Георгия она не знала, но со студенческих времен помнила его горячую любовь к салату оливье. Картошка и яйца, уже сваренные, ждали своего часа. Марина быстро все покрошила, перемешала с майонезом. Теперь надо было лишь уложить его в красивую салатницу.

В какой-то момент ей показалось, что в соседней комнате что-то упало и раздался мужской голос, но тут же она решила, что соседи просто громко включили телевизор.

Когда Марина вышла из кухни, то увидела в гостиной картину из страшного сна. На пороге комнаты стоял высокий широкоплечий мужчина в камуфляжной форме и черной маске, какую надевают омоновцы, из-за чего их кличут «маски-шоу».

Незнакомец держал Вику под прицелом автомата. Бедная девушка замерла, прижав к груди тяжелую хрустальную вазу, и не сводила с мужчины испуганных глаз.

Тот повел стволом в сторону Марины.

— Быстро — деньги, драгоценности! Считаю до трех, — раздался из-под маски глухой голос. — Первой убью младшую.