Кимитакэ прошёл через тесный и совершенно пустой коридорчик. Каждый шаг, словно по илистому дну, давался всё труднее, и на пороге кабинета он невольно замер.

В первые годы школой руководили виконты и принцы - видимо, аристократического происхождения считалось достаточно. Именно к той эпохе относилось правление легендарного генерала графа Ноги - и такое это было правление, анекдоты про старика ходили до сих пор. Потом, с установлением международного мира, школой руководили крупные деятели естественных наук, отправленных сюда на покой после ректорства в каком-нибудь престижном университете. Когда Кимитакэ начал ходить в школу, он ещё успел застать ту эпоху - но не успел ей проникнуться.

После инцидента на мосту Марко Поло, той самой искры, из которой разгорелось и охватило всю Азию пламя войны, школой опять стали руководить люди военные. Казалось, вернулись времена старого Ноги - только на этот раз было вообще не смешно.

Адмирал Номура руководил недолго и вскоре отбыл на какую-то другую дедовскую должность. Его сменил ещё один адмирал - Яманаси. Этого побаивались даже учителя.

Кимитакэ вдохнул поглубже для смелости и толкнул створку двери. Створка отъехала и он увидел, наконец, адмирала.

Тот сидел в высоком начальственном кресле за огромным, почти в половину комнаты дубовым столом европейской работы.

Это был худой и низкорослый человек с тонкими, словно нарисованными усиками. Ему уже было за пятьдесят, но старость пока не придумала, как к нему подступиться. Одет, как всегда, в похоронно-чёрный костюм, которые сидит на нём идеально, словно униформа офицера флота.

Заметив школьника, адмирал отложил бумаги и ощутимо повеселел.

– Здравствуй, Кимитакэ-кун. Присаживайся и рассказывай, с чем пришёл.

Кресло для посетителей тоже было роскошное, с гнутыми лакированным каркасом и ситцевой обивкой в мелкий цветочек. Такие стоят в поместьях английских лордов.

– Я не ожидал, что вы так быстро вспомните моё имя,- заметил школьник, устраиваясь на непривычно мягком сидении.

– Оно у тебя достаточно редкое. К тому же, приходится помнить всех выпускников, которые достаточно хорошо учатся. Нам же именные серебряные часы в дворцовой канцелярии заказывать… Так с чем ты пришёл?

– Это совсем небольшое дело,- произнёс Кимитакэ,- Мне нужно как-то связаться с нашим бывшим учителем каллиграфии.

– А зачем он тебе? Ты что, боишься разучиться писать?

– Учитель упоминал, что у него хранятся подлинники некоторых работ… скажем так, весьма древних. Возможно, среди них есть образцы, изготовленные сразу после смуты годов Дзёкю, если с датировкой ничего не напутали. И мне кажется, сейчас самое время уговорить его передать рукописи в более надёжное хранилище. Где они смогут пережить войну в безопасности и занять потом достойное место среди наших национальных сокровищ.

Директор посмотрел на бумаги. По его лицу пробежала едва заметная тень отвращения. Потом поднялся, полез в едва заметный лакированный шкафчик из красного дерева и вернулся к столу с бутылкой тёмного стекла и двумя шестигранными стаканами, - в американском кино из таких пьют виски.

На бутылке не было этикетки - только инвентарный номер. Адмирал снова уселся в кресло и принялся увлечённо откручивать пробку. Кимитакэ так и не разглядел, откуда взялся штопор - казалось, директор школы извлёк его прямо из воздуха.

– Это красное сухое вино из муската, его делают в префектуре Ниигата для наших героических подводников,- заметил адмирал,- Его свободная продажа запрещена, не достать даже на чёрном рынке. Однако все документы на его оформление идут через министерство финансов и там застревают. Поэтому вино до подводников не доходит. Ты, я думаю, догадался, где оно застревает. Но не думай, наша школа пока ещё не стала частью министерства. И никогда не станет - чтобы льготами не делиться.

Красная жидкость хлынула в стаканы.

– А вы часто пьёте с учениками?- поинтересовался Кимитакэ, но стакан взял.

– Только если есть повод,- отозвался адмирал,- А хороших поводов в наше время всё меньше. Поэтому - кампай!

Терпкое вино было приятным на вкус, но почему-то глоталось тяжело. Организм словно сопротивлялся непривычному ощущению.

– У вас много связей,- заметил школьник,- и на флоте и в армии, и среди придворных, и в министерствах.

– В моём положении этого не избежать. У меня же их дети учаться. Да и сами они здесь учились.

– Получается, и Старый Каллиграф получил своё место не просто так. За ним тоже кто-то стоял?

– Почему ты думаешь, что не за таланты.

– Разве может сын провинциального портного стать нашим учеником?- Кимитакэ выдержал паузу и ответил сам себе:- Вот и я думаю, что не может. Несмотря на любые таланты. Не то, чтобы есть специальное правило. Просто: не положено.

– Ты хорошо усвоил здешние уроки. А так-то его устроили по рекомендации господина Блайса. Был у нас такой британец, учитель английского языка. Ты, наверное, его даже успел его застать.