– И это всё?! Всё?! Он дал тебе способность говорить и мыслить, но не сделал стоящим воином? Какое убогое творение!

– Попробуй сначала… – прошипела она с трудом, – что-нибудь получше своей курицы создать… fellator…

##1 Членосос (лат.)

Копьё ещё раз ударило её в грудь, обе лапы схватились на огненную сарису и не позволили вырвать из раны. Каста обернулась, взглянула на Гая через плечо, и её жуткая морда будто изобразила улыбку. Затем огромное тело потеряло целостность окончательно и налетело на Харисима Игния облаком голубого и медово-жёлтого пламени.

Вой продлился долго, наружу вырывались алые струи и дуги, нобиль метался, старался освободиться от жгущего кокона, но, в конце концов, упал, не успев добраться до водоёма нескольких шагов. К этому времени медово-голубое пламя совсем истощилось и погасло, впервые за долгое время внутри карьера воцарилась тишина.

Поняв, что успел немного отдохнуть, Гай кое-как поднялся и побрёл к Харисиму. Тому досталось поистине ужасно, родственник весь обгорел, его доспехи частично сплавились и истекают жаром, но раны, смертельные для любого простого человека, не смогли убить живого бога. И ни следа Касты, ничего, будто и не было её.

– Бедняга, кхм-кхм… боюсь представить, как долго придётся эскулапам возвращать его, работы на полгода, не меньше. Но в итоге он встанет на ноги, будет не хуже прежнего.

– Ты о себе подумал бы, сапиенс вир. Фу, гарью воняет.

– Это от меня, кхе-кхе.

– Я догадался.

На биопровидца больно смотреть, балахон весь состоит из прорех, покрылся копотью, так что уже почти не красный, а чёрный. Заметны некоторые фрагменты физиологии, которых не видеть бы вовек.

– О чём ты думаешь, образец номер три?

– Я думал о том, что нигде не вижу Касту. А теперь я думаю о том, что, если ты используешь руки вместо ног, то вместо рук используешь ноги, и если об этом узнают мои сёстры, то одна из них наверняка взрежет себе вены.

Из-под растрескавшейся тлеющей маски донёсся глухой и хриплый смех, авгур Крови навис над нобилем и задумчиво произнёс:

– Ты интересный образец, номер третий, кхе-кхе… клянусь кишками Целума.

– Твои помощники продолжают стремительно убегать, кстати. Вон, скоро до середины доберутся, а к вечеру, может быть, перевалятся через край.

На этот раз биопровидец расхохотался в голос, но веселье окончилось надсадным кашлем. Потом он издал пронзительный нечеловеческий клёкот, – гигантская химера, ползущая по стене карьера, стала медленно разворачиваться.

– Скажи, образец… хм, скажи, Бифронтис, зачем ты стал драться с этим хомункулусом?

– А? Ну, надо было что-то делать, бить или бежать. Бежать я не мог из-за моего умного, но тупого брата, оставалось бить. Повезло, экзальт меня недооценил, да и вообще не хотел трогать.

– Фортуна любит тебя, кхм…?

Гай пожал плечами:

– Никогда об этом не задумывался. Но я спас твоих помощников, так что, наверное, да.

– Их не нужно было спасать, оказавшись внутри, они спаслись сами.

– Что?

– Кхум-кха… Моя плаустлея не предназначена для битв, однако, отделаться от одного или даже нескольких экзальтов она вполне способна. Ты просто не дал ей шанса применить свои защитные меканизмы.

– Vae! А раньше можно было сказать?! Почему я должен рвать анус ради того, что вообще никому не нужно, peniscanis?!

– Приношу извинения, Бифронтис, – ответил Аврелий с издевкой, – я был немного занят тем, чтобы не дать себя сжечь. А… вот и великолепный Лакон пожаловал.

Гай задрал голову и увидел, как сквозь пелену падающего пепла в каменоломню спускается божественный нобиль. Из его ног и рук бьёт синее пламя, настолько мощное и стабильное, что кажется материальным. Он мягко опустился на землю, поправил тогу, почерневшую от пепла, и обвёл картину сосредоточенным взглядом. Гай поспешил к двоюродному дяде, попутно переступив через брата, но не успел сказать и слова.

– Мне всё ясно. Тебе требуется срочная помощь?

Гай, уже чувствующий всю тяжесть полученной раны, и хотел бы закричать, что было бы очень неплохо, но воспитание есть воспитание: пока ты часть генуса, изволь хранить виртус.

– Срочная? Да нет, всё довольно… терпимо.

Лакон принял ответ как должное, и обратился к Аврелию:

– Насколько глубоко ты в этом увяз?

– Всем хвостом, о великолепный.

– То есть, по самое горло, подлый серпент?

– Точно так, кхух-х-кху!