– Моя мама любит меня намного сильнее, чем тебя когда-либо кто-либо любил не за деньги. Ещё одно слово, и я оторву тебе руку, пятиюродный братец из побочной фамилии, а потом можешь делать, что захочешь.

К достоинству нобиля, он ни на секунду не утратил контроль над собой, не позволил ни боли, ни гневу проявиться на высокомерном лице, и даже слегка улыбнулся:

– Ты слышишь, homullus?

Гай нахмурился, в его ушах только нарастающий гул крови; такова цена за силу и неуязвимость для спиритов-дефенсоров: чем дольше и интенсивнее использование Спиритуса, тем выше внутричерепное давление. А сейчас ещё и вибрация стала совсем непереносимой. И всё же, он распознал, что стук металла в глубине подземелья стих.

– Кажется, тебе больше некого защищать. Продолжай своё дело, авгур, а я подожду, пока он лишится сил и тоже сломаю ему руку.

– Твои порывы столь благородны, кхем-кхм… о великолепный.

– Quid pro quo, такова универсальная истина. А! Вот и ты, наконец-то.

##1 Что-то за что-то (лат.) – в контексте: глаз за глаз, зуб за зуб.

– Приношу извинения, нобилиссим.

Гай узнал голос Горгона и ругань Тита на смеси высокой латыни, древнегреческого и староарамейского, доносившийся из темноты тоннеля.

– Где легат и Пирокластикус? – потребовал Харисим Игний.

– Сейчас наверняка уже почти достигли Этны, нобилиссим. Когда открылось исчезновение детей, я вызвался добровольцем на их поиск и пошёл по следу. Они проникли под землю через тайный ход в лесу, мне пришлось некоторое время искать путь в темноте, на звук.

– Хорошо. Аврелий, позаботься о сквернословящем… образце. А ты, Иоаннис, достань спату.

Авгуры перехватили брыкающегося Тита, но тот не дался без боя и своротил двум кожаные клювы набок. Подоспевший третий с пистоном снотворного положил конец его бунту.

– Спату, нобилиссим?

– Ударь этого ребёнка как следует.

– Я…

– Бей по доспеху воли, пока он не потеряет сознание.

– Укхум-м-м… это совершенно ни к чему, о великолепный, мы же условились…

– А я передумал. Иоаннис, почему мешкаешь?

– Я не могу нападать на членов генуса, нобилиссим. Только во время тренировок…

– Это приказ бога, Иоаннис, как смеешь рассуждать?

– Трудно угодить богам, когда их так много и все требуют разного, да Иоаннис? – В глазах у Гая плавают белые пятна, шум прибоя заглушает мысли, но сил на усмешку хватит всегда.

– Исполняй, Саламандр.

– Всё это… кху-кхум-м-м… излишне. Мы готовы его усыпить, – снова напомнил Аврелий.

Тут Гай наконец отпустил нобиля, поскольку держать его не осталось смысла. Ослабив свой доспех, он снизил растущую в голове боль, и направился к навесу.

– Остановите его, – резко бросил биопровидец, – распыляйте секрет!

Гай зажмурился и задержал дыхание, продолжая двигаться в нужном направлении, теперь он должен просто уничтожить систему живой «аппаратуры» и всё, никакого глубинного сканирования.

– Левий!

На пути встал покорный и бесстрашный хим, в его лапах Гай сошёл бы за младенца, только появившегося на свет, но кожа под грязными бинтами лопнула, когда мальчик выставил вперёд свои руки и продолжил идти. Из-за эффекта аномального увеличения веса он оказался неподъёмно тяжёл, продолжил двигаться как плывущий по морю айсберг. Ещё немного, ещё чуть-чуть и он повалит упирающуюся тушу хима на навес, раздавив им драгоценных химер и…

Удар пришёлся по спине, Гай почувствовал его за долю секунды, напрягся, чтобы выдержать, и в голове что-то лопнуло, а из носа хлынула кровь. Он остановился, усилил защитное поле до максимума и Саламандр ударил ещё раз, огромный меч, покрытый бледным свечением, полоснул по спине, но доспехи воли устояли. Однако в голове Гая разорвалась небольшая звезда, он ослеп на секунду и упал на четвереньки. Внутренности вибрируют на какой-то несуществующей ноте, нервы чешутся, а Скрытый ворочается всё сильнее.

Не может быть сомнений, если он проснётся, то немедленно всё вокруг уничтожит, но в первую очередь – самого Гая. Придётся поменяться местами, прошлое займёт место настоящего и заберёт себе будущее; настоящее окажется погребено под прошлым и навсегда… навсегда потеряется где-то там, в темноте за глазами. От одной мысли тошно, лучше умереть, чем превратиться в безмолвного и бессильного свидетеля собственной отнятой жизни!

– А я почувствовал твою нерешительность, – обронил Гай, пытаясь сфокусировать взгляд на ладони, куда накапало немало крови из носа. – Ну, как, рад… что стал Возвышенным, Иоаннис? Славные подвиги, – сражаться с детьми, ничего не скажешь…

– Ты должен понимать, что тебе оказана честь, – пояснил Харисим Игний, изучая покалеченную руку, – на тебя свои силы тратит один из лучших воинов генуса. Иоаннис, довольно тянуть время, сломай его волю.

Гай выпрямился, удерживая гудящую голову скорее по наитию, сплюнул и кровавая слюна беспрепятственно преодолела перламутровую корону. В промежутках между белыми пятнами удалось разглядеть колоссальную фигуру, алый доспех с чёрными элементами, почётные награды, знаки различия, лента чёрной чешуйчатой кожи с жёлтыми пятнами, блеск славы, вечная честь. Улыбка Гая стала злой.