Гай присмотрелся к Аврелию внимательнее и почувствовал резь в глазах. Ему показалось, что гротескная фигура, переползающая по стене, то двоится, то троится, то мреет, мерцает и подрагивает, как не из плоти существо. Харисим широко расставил ноги в стойке и начал отрабатывать третью форму атаки: красивая череда ударов и взмахов, каждый – огненный сгусток или пламенная дуга. И ни одна не попадает. Аврелий перемещается так стремительно и неожиданно, что дистанционные атаки просто его избегают, а для близкого боя Харисиму нужно немедленно освоить хождение по стенам. Прав был дед: авгуры Крови хитры и непредсказуемы, особенно самые старые из них.

– Ты ещё не избавился от излишков желчи, о великолепный? Кхам-м-м… Мы можем продолжить беседу на языке цивилизованных людей?

– Я предпочитаю язык огня и металла, авгур!

Резкий удар кулаком породил ревущий огненный сгусток, который врезался в стену и разорвался там, куда, казалось, собирался ринуться биопровидец. Харисим Игний метко ударил на опережение, но оказалось, что Аврелий бросился не по горизонтали вправо, а по диагонали влево, ловко перебирая своими огромными руками. Это произошло необъяснимо, в долю секунды, и наверняка уже не в первый раз. Как только эхо от взрыва стихло, по каменоломне разнёсся хриплый смех:

– Смотри, о великолепный, пепельный снег уже добрался до нас. Не пора ли взяться за ум-м-м-м… кхм, кхм?

Но пламя Харисима стало только больше и ярче.

– По-твоему, это шутки, авгур? По-твоему, я недостаточно серьёзный противник?

– Мы не противники, о великолепный. Я скорее умру, кхм… пхак! Я скорее умру сам, чем попытаюсь причинить тебе вред, но просто так убить себя не дам…

– Довольно!

Пламя поднялось над головой и плечами Харисима, расправляя крылья, распахивая огромный клюв, и гигантская огненная птица с криком устремилась к биопровидцу. Тот чудом отскочил, птица врезалась в стену, однако, не взорвалась, а, раскинув крылья о вертикали, полетела вдоль стен каменоломни. Жар хлынул с её маховых перьев вверх и вниз, образуя сплошную стену огня от дна до самого верха, не прошло и трёх секунд, как она описала полный круг и на этот раз деваться Аврелию оказалось некуда. Авгур в горящем балахоне упал на каменное днище, почти сразу же вскочил и бросился к водоёму, но здесь божественный нобиль его настиг. Удар ногой с разворота получился сокрушительным и согнул биопровидца пополам, отшвырнул горящее тело назад, а огромный сноп огня, в который превратилась птица, вернулся к хозяину, сжался до размера меча: ослепительно белого, плазменного, оставляющего шрамы на сетчатке даже при мимолётном взгляде.

Гай при виде его, прищурился, но не отвернулся. Всё, что он может, это следить, потому что… а что ещё? Два чуда за день? Не слишком ли жирно? О том, чтобы пользоваться Спиритусом, не может быть и речи, а даже если бы он смог, любое соприкосновение с божественной силой превратит его в пепел, скорее всего. Что ж, значит, сегодня он умрёт. Немного жаль, у этой жизни был хороший потенциал, но далеко продвинуться не удалось. Интересно, будет ли третья?

Харисим Игний приблизился к Аврелию, катающемуся по земле в попытках сбить пламя.

– Не ты первый, кто мнил себя опытным скотозаводчиком, и оказался на рогах, авгур. Зато другим будет наука: никто не может обмануть Каста Игния Нигрумоса и не поплатиться.

– Либо говори, либо убивай, выскочка!

Разорвав пелену пеплопада, метеорит медово-жёлтого и голубого пламени влетел в каменоломню и обрушился на божественного нобиля. Того отбросило ударной волной, но Харисим сгруппировался в воздухе, перекувыркнулся через себя и оказался на ногах, а между ним и оглушённым Аврелием встало существо. Гай с трудом узнал Игнию Касту, которая теперь в два раза крупнее себя прежней, на раскалённых добела раздвоенных копытах, со свисающими почти до земли когтистыми ручищами, поросшими горящей шестью, с жуткой зубастой мордой на бычьей шее и рогами ибекса, растущими из лба. Горячий воздух от неё так и прёт…

– Ты что устроил?! – проревела Каста, скрежеща по земле когтями.

– Прочь, химера! – рявкнул он в ответ. – Я исполняю приказания родоправителя!

– А я исполняю приказания только моего господина, который, кстати, скоро будет здесь! А где Нигрумос? Он уже спешит тебе на помощь, выскочка?!

– Мне не нужна помощь!!!

Огненный меч крутанулся, превратившись на мгновение в ослепительный диск, и ударил Касту в шею, но та закрылась ручищей. Рёв даймона заметался по каменоломне и прервался взрывным хлопком, когда когтистая лапа врезалась Харисиму в бок, подбрасывая его над землёй, а затем удар рогами и вовсе швырнул нобиля прочь. Откатившись, он вскочил, будто не замечая оплавленных дыр в броне и вновь ринулся на Касту.

Стиль ближнего боя Игниев стремителен, состоит из атакующих многосложных форм, которые заучиваются до такой степени, что становятся естественными, как само дыхание; Харисим владеет им на очень хорошем уровне, так и вертится, осыпая ударами. Каста рычит, закрывается, но, даже будучи созданием из огня, всё равно испытывает боль: потому что это столкновение двух божественных воль, враждебных друг другу, и ничто иное.

Наконец даймон переходит в контрнаступление, когтистая лапа саданула нобиля по голове, он прикрылся клинком, но жёлто-голубое пламя пало не него и гудение слилось с воплем. Горящий Харисим отшатнулся, разорвал дистанцию, уворачиваясь от следующей медвежьей оплеухи, несколькими жестами сбросил с себя враждебный огонь. Меч в его руке удлинился, превращаясь в сарису, и остриё македонского копья уставилось Касте в морду. Стремительный выпад едва не угодил в лоб, но даймон мотнула рогатой головой, выплюнула мощный поток огня, который Харисим отвёл движением оружия, прежде чем начать серию быстрых колющих ударов в корпус. Два из них достигли цели и пробили Касту насквозь, из её спины вырвались длинные шипы ослепительной плазмы, рассеявшиеся через секунду. Это не прошло просто так, даймон отступила, прижимая одну лапу к ранам, а другой разбрасывая собственное пламя. Харисим Игний резко метнулся в одну сторону, в другую, избег этих волн и, не медля ни секунды, ринулся в новую атаку.

Копейным боем он владеет ничуть не хуже, а даже лучше, чем фехтует, даже с одной здоровой рукой, обожжённый, озлобленный, нобиль не потерял ни грана воинственности, напирает, перемежая выпады с оскорблениями на греческом… довольно грязными. Аврелий успел отползти, так что не попал под копыта отступающей Касты, а когда пятый удар пробил её тело, даймон стала оседать на колени. Из ран не течёт кровь, сквозь них не просматривается нутро, наоборот, тело словно состоит из густой светящейся энергии, которая ни то дымом, ни то паром исходит через повреждения, и чем дольше, тем больше становятся прорехи в теле, Игния Каста просто-таки растворяется в эфире.