Никто — из простых смертных…

— В этом нет нужды, я читал подробно об этой шахте, — и молодой барин коснулся груди, где надёжно укрыл рукопись. — Мой предок всё довольно подробно изложил, и я помню каждое слово!

— Ваш предок не мог знать того, что эта шахта — земной Престол… Вернее, только один из Престолов, место силы чёрного герцога. Он прибудет сюда, чтобы совершить важное таинство, которое называют Игрой. После этого он станет практически неуязвим.

— Игрой? Вы сказали — Игрой?

— Да, она совершается один раз в двести лет. Её цель — проверка людей, их качеств. В ней участвуют, как бы это правильнее сказать, совершенный игрок со стороны Света, и со стороны Тьмы. И я сегодня здесь, с вами, потому что ведаю о точном времени и месте Игры, — она помолчала. — И мне остаётся уповать на то, что герцог не знает, что и я… тоже здесь. Это вне правил.

— Я так понимаю, что тот, о ком вы говорите, видит насквозь очень и очень многое, если не сказать… почти всё. Не только то, что было, но и чему только предстоит случиться.

— Да, и он в курсе, что по его следу сквозь поток Времени идёт Охотник. Фока Зверолов. И на чьей стороне окажется чаша весов, продолжит ли герцог путь, или уйдёт навсегда в эту ночь, неизвестно никому. Мы здесь затем, чтобы остановить его… Но всё решает Судьба. И очень велики шансы, что Она окажется сегодня не на его стороне. Если только, конечно…

— Что? — Антон Силуанович смотрел пристально, по-прежнему сжимая ладонь у груди.

— Если только герцог не успел найти и взять в свою свиту жрицу Судьбы, — Алисафья прикусила губу. — Но у него это вряд ли получилось, да и где разыскать её тут, в этом заштатном городке…

У молодого барина кружилась голова, и трудно было уложить в ней все эти сбивчивые, похожие на чрезмерно замысловатую сказку откровения.

— Алисафья, хочу спросить про эту… Игру. Кто же будет в ней участвовать?

— Вы, — она выдохнула пар. — Разумеется, вы, Антон Силуанович, иначе я бы не вела вас через все эти опасности.

— Что же будет на кону?

— Вам это известно — золото, много золота. И, разумеется, ваша жизнь! Скоро чёрный герцог прибудет сюда в сопровождении свиты. Я чувствую их всех!.. Один из них переходный, на грани — ещё человек, но уже и не совсем. Это я о вознице. А другой — вполне себе человек смертный, как и вы. И это — ваш противник в Игре. Вы знаете, о ком я.

— Увы, даже не смею предположить…

— Это ваш старший брат, Еремей Силуанович Солнцев-Засекин.

— Брат?!

— И только один из вас сможет после полуночи покинуть шахту живым. И богатым. Если бы вы знали, как я боюсь за вас! Глубины полны опасностей, там обитает гигантский крот по имени Кродо. Привратник, хранитель золота чёрного герцога! Настоящее исчадие преисподней!

Алисафья вздохнула, и ей на плечо в этот миг легла ладонь. Опустив на неё глаза, девушка едва удержала рвущийся крик — это была чья-то беспалая грязная рука! На месте указательного пальца чернела обугленная бляшка со спекшейся кровью.

— В этом ты не права! Кродо мёртв! Я облегчил положение, — едва слышно произнёс Фока. Его бледное лицо осунулось, будто он постарел за этот бесконечно долгий день. — Кродо уже вне Игры.

— Фока! Милый мой Фока! — с трудом удержала возглас Алисафья, бросившись ему на шею. Он прижал рыжую девушку, осторожно похлопав по вздрагивающему плечу обезображенной ладонью.

«Ну вот, они и встретились! — подумал молодой барин. — Рад за них, конечно… Именно так и должны ликовать чистые, добрые и смелые сердца!»

Глядя, как Алисафья крепче прижимается к Зверолову, он закусил губу:

«Судьба? Значит, Она всё-таки существует не только в высокой поэзии? Но какая же Она всё-таки злая! Почему нам суждено было встретиться с этой прекрасной девушкой только сегодня? Почему мне было дано полюбить её вот так — внезапно, до полной потери рассудка? Полюбить Алисафью так обречённо, ведь сердце её занято большой и настоящей любовью, а значит — занято навсегда. А я… готов был отдать ради неё всё, даже жизнь! И всё равно — отдам… Что бы ни представляла собой эта жестокая Игра, я одержу победу — и не за ради какого-то золота, а во имя её, Алисафьи! Ведь счастье, будущее её и этого странного охотника, судя по всему, зависит этой ночью только от меня. Мы должны победить, или погибнем все вместе».

И он вспомнил, как после тяжеловесной поступи громящего и пробуждающего всё на своём пути пущевика они оказались с девушкой в сугробе, лицом к лицу… Снежинки мерцали и таяли на её длинных ресницах, локоны рыжих волос щекотали его лоб… Алые губы — вот они. И будто вновь уловил аромат, точно они купались в разнотравье лесной опушки. Всё это произошло так недавно, а казалось — в иной, утраченной, потерянной жизни! Как же ему нестерпимо хотелось вновь оказаться там, снова лицом к лицу с ней! И поцеловать! Пусть это безумие, которому потом не удалось бы найти объяснения, но всё же память об этом поцелуе так бы помогла ему там, в шахте! Но, не суждено. Увы… И всё же будет памятна до последнего вздоха эта теснота, близость её…