Прозвучали фанфары, осыпались новые мириады разноцветных блёсток. Молодой барин, поёжившись, не мог понять, к кому обращается чёрный крикун? Такое ощущение, что слова его адресованы сотням, если не тысячам зрителей, но ведь тех, кто спустился в шахту, можно пересчитать на пальцах одной руки…

Гвилум же, выдержав паузу, продолжал церемонию:

— Эту Игру мы, вне всяких сомнений, посвятим памяти Кродо — славного привратника, неусыпного стражника Престола, положившего на алтарь самое ценное — жизнь! Во имя великого герцога! Наши извечные недруги не дремлют! Коварные, лживые, изворотливые, они расставили на нашем пути к Престолу тысячи сетей и капканов! Но их злым планам не суждено было свершиться! Да, не суждено! Ибо Игра — начинается!

После нового всплеска фанфар ещё один круг света упал на Джофранку — та стояла недалеко от постамента с утонувшей в разноцветных бутонах тушей крота. Антон Силуанович не мог понять, что же переменилось в ней?.. Единственное — и это казалось совершенно ясным, чёрная соболиная шуба стала частью её! Прекрасный мех, переливаясь в огнях, подчёркивал талию, и каждое движение цыганки было изящным, упругим, словно у ловкой таёжной хищницы. Она с поклоном повернулась к балкону.

Младший Солнцев-Засекин тоже посмотрел туда. Чёрный герцог и так выглядел немолодым, но теперь предстал пожилым и усталым средневековым рыцарем, облачённым в потускневшие от времени тяжёлые доспехи. Медного цвета нагрудник украшал старинный герб. Преобразился и Корф — на нём теперь был не офицерский, а фельдмаршальский расшитый парадный мундир, и треуголка с пушистым оперением. Антон Силуанович подумал — если загадочному охотнику всё же удалось пробраться сюда, вряд ли его пуля сможет точно попасть на таком расстоянии.

Он осмотрелся в ожидании выстрела, но его не последовало. Значит, Зверолова здесь нет, или тот выжидает удобного момента…

— Господин Корф, с вашего высокого позволения, разрешите объявить начало великого Парада, который по традиции всегда предшествует Игре! — воскликнул Гвилум, и когда на балконе одобрительно взмахнула рука в атласной перчатке, прозвучал горн. — Уверен, что нет пера, способного описать величественную и трогательную картину, что предстоит лицезреть нам прямо сейчас! Итак, гости пребывают! Встречаем их!

Горн повторился, и его сменил рык зверя. Затем протрубил слон, хотя по мощи и глубине звука скорее это подавал боевой клич его древний мохнатый предок. Послышались вздохи и уханья, и первыми из тьмы вышли горбатые неандертальцы, вооружённые дубинами и огромными гладкими костями. Пройдя вокруг мёртвого крота, лохматые люди-обезьяны обступили Джофранку. Один из самых древних воинов земли — должно быть, старший из племени, положил к ногам цыганки могучую дубину, и, неловко попятившись, упал перед нею. Остальные молчали, опустив доходящие ниже колен мохнатые ручищи с длинными скрюченными пальцами. Старший не сразу поднялся, промычал что-то на древнем наречии, остальные оскалили в улыбке щербатые обезьяньи рты. Джофранка протянула ладонь, и неандерталец, подняв орудие и вновь склонив покрытую всклокоченной шерстью голову, коснулся толстыми губами перстня на её безымянном пальце.

Их сменили воины в шкурах, лица которых хоть немного напоминали человеческие, хотя и были с вытянутыми грубыми челюстями. Мускулистые руки сжимали каменные топорики. Они также обошли кругом мёртвого Кродо, задев его длинные упругие усы, и поклонились Джофранке.

Парад продолжали всё новые и новые участники — воины всех эпох и континентов земного шара. Мелькнули индейцы великих равнин в бизоньих шкурах и разноцветных перьях. Оставив перед мёртвым зверем подношения, отчеканила шаг фаланга древнегреческих гоплитов; после персов, обретая и меняя черты на ходу, вышли из небытия римские легионеры. Прошли монгольские лёгкие лучники с выбритыми макушками и раздвоенными чёлками, ударили в бубны шаманы племени самоедов, затем прогремели доспехами конкистадоры, прокричали грозные приветствия мускулистые викинги с заплетенными в косички длинными бородами.

Джофранка благосклонно улыбалась, каждый раз подавая руку для поцелуя командирам мёртвых воинов. Вот склонили перед ней головы с туго стянутыми клубками волос японские самураи, промелькнули в воздухе и вернулись в ладони бумеранги австралийских бушменов в церемониальных раскрасках и накидках из шкур кенгуру…

Вырастая из огня небытия, скелеты обретали плоть, и Антон Силуанович не мог поверить — герои сказаний и книг, что с замиранием сердца читал он в библиотеке своего запустелого особняка, явственно представали теперь его испуганному и восхищённому взору! Прошли князья Олег и Святослав, за ними бесчисленные гетманы, воеводы, а затем и начальники русской императорской армии в почтении снимали головные уборы перед жрицей Судьбы! Та опять благосклонно подавала ладонь для поцелуя, с одинаковым почётом приветствуя Атиллу и Саладина, Александра Македонского и Чингисхана, Тамерлана и Ганнибала Барка. Маленький Наполеон в белых панталонах и чёрных ботфортах бросил из-под треуголки цепкий взгляд на балкон, и ему ответил герцог. Удостоился взмаха руки и следовавший рядом спокойный, усталый Кутузов. Чуть поправив чёрную повязку на незрячем глазу, он также поцеловал руку Джофранке.

— Эпохи, события, люди! — продолжал Гвилум свою пафосную речь. — Бесчисленные обороты колеса Времени! Сколько родилось на земле славных сынов её, бросивших вызов самой фортуне, и победивших! И вот сегодня всем тем, кто давно стал частью всемирной истории, обратившись в пыль и прах, дано драгоценное мгновение — участвовать в Параде, и коснуться губами ладони самой жрицы Судьбы!

Антон Силуанович заметил, что никто из прибывших на Игру не исчезал, воздав почести мёртвому Кроту, а затем Джофранке. Узкоглазые и скуластые, чёрные, с огромными толстыми губами, усатые и бородатые блики тысяч физиономий сновали теперь мириадами огоньков, заняв собой всё пространство сводов огромного помещения.

— Итак, все гости прибыли! По давней традиции мы должны спросить у хозяина и повелителя стихий, времени, господин добра и справедливости! Великий герцог, можем ли мы начать Игру? — спросил Гвилум, и когда тот кивнул, с тем же вопросом он обратился к Корфу, а затем — к Джофранке.

Та с восхищением устремила взгляд на балкон, и поклонилась.

— Что ж, тогда я представлю участников Игры! — продолжил чеканить Гвилум. — Родные братья, плоть от плоти достопочтенных родителей, казалось бы, и должны быть людьми одного корня! Но на всей земле среди живущих в сей бурный девятнадцатый век не нашлось никого, более противоположных друг другу, чем они! Потому и выбор самой Судьбы пал на них! Итак, представляем первого игрока. И это — Еремей Силуанович Солнцев-Засекин!