Ни на рабочем столе, ни в ящиках и на полках я не нашёл никаких упоминаний о готовящемся убийстве. Хотя кое-какие бумаги относительно Азовского княжества, и меня с Марией в частности, всё же обнаружил. Сгрёб их в мешок, и у нёс с собой, постаравшись оставить после себя порядок. Так-то я запомнил содержание документов, но к чему с ним знакомиться кому-то иному.

Переместившись к дому Шешковского, оставил мешок в кустах, а сам опять ушёл порталом прямиком в его спальню. Покопавшись в одежде дьяка обнаружил записную книжку, больше похожую на тетрадь в твёрдом переплёте. Конфисковал от греха подальше. С утра он конечно заподозрит неладное, но скорее всего решит, что где-то забыл. Мне без разницы, потому что предпринять тот всё равно ничего не успеет.

Я присовокупил книжку к бумагам в мешке, и присев в кустах стал терпеливо дожидаться когда из ворот усадьбы появится экипаж Шешковского. Этого я решил валить внаглую, а после уходить огородами. Почти. Ага.

Ворота его усадьбы открылись в семь утра, и экипаж не выехал на улицу, а выметнулся, под звучный хлопок хлыста. Похоже стало известно о смерти императора и зама начальника Тайной канцелярии оповестили особо. В принципе, чего-то подобного я и ожидал. Но мне оно без разницы.

Я ещё с ночи выяснил, что на Шешковском «Панцирь» в тысячу люм. А потому и соответствующее «Ледяное копьё» приготовил. Единственно посредством «Поводка» уточнил он ли в карете, да с помощью «Поисковика» прицелился точно во вместилище, потому как в салоне его было не рассмотреть.

Хлопок! И плетение полетело вдогонку экипажу стремительным росчерком льдистого трассера. Убедился в том, что вместилище погасло, свидетельствуя о смерти дьяка. После чего подхватил мешок с документами и метнулся из кустов на пустырь, где вломившись в высокий бурьян открыл портал прямиком в мой рабочий кабинет в Азове.

Орудийные выстрелы слились в непрекращающийся грохот. В ответ со стороны города доносятся глухие разрывы фугасных гранат, рвущихся за городской стеной. Появились в нашем арсенале и бронебойные снаряды, вгрызающиеся в каменные стены и взрывающиеся уже внутри, разрушая при этом каменную кладку. Бризантность у пороха конечно слабая, но это куда лучше полнотелого ядра или снаряда.

Я мог бы наблюдать за происходящим с земли, благо батареи расположились на возвышенности в паре вёрст от укреплений. Когда крепость только строилась, это было достаточно большим расстоянием, чтобы не заморачиваться по поводу господствующих высот. Но всё течёт, всё меняется, и то, что прежде не брали в расчёт, сегодня играет против обороняющихся.

Однако, в плане наблюдения окрестные высоты не идут ни в какое сравнение с высотой птичьего полёта. Вот я и устроился в привычной подвесной воздушного шара, взмыв ввысь, и вглядываясь в детали с помощью «Дальнозоркости».

Воронин, так же воспользовался аэростатом, но в отличии от меня большим, имеющим корзину, благодаря чему получил возможность руководить обстрелом словно дирижёр оркестром. С помощью «Разговорника» он своевременно вносит корректировку трём дивизионам, в которые временно свели всю артиллерию задействованную в штурме.

Часть орудий ведёт обстрел непосредственно стен, готовя в них проломы. Другая засыпает гранатами прилегающие кварталы, расчищая путь для будущего штурма. Третья сметает градами защитников, подставившихся под удар. Григорий Тимурович поспевает везде, и я не уверен, что у меня получилось бы так же, при всей моей абсолютной памяти. Опыт и талант не пропьёшь, а этот артиллерист обладал обоими качествами.

Городские стены Кафы, ну или Феодосии, построены ещё до появления пороха, и модернизация укреплений практически не проводилась. В некоторой мере они конечно защищают город, но для современных реалий этого явно недостаточно. Так что, долго им не продержаться.

Баловство? Куда проще использовать высокоранговых одарённых? Да кто бы спорил, только не я. Однако, Уфимцев как всегда в своём репертуаре, и полагает, что штурм укреплений и уличные бои пойдут солдатам на пользу. Они должны закалиться в сражениях, а явное превосходство их только расхолаживает. Как бы плотно ни были насыщены азовские полки высокоранговыми одарёнными, последнее слово всё равно должно оставаться за пехотинцами простецами.

Я возражал довольно вяло. Ведь Павел Александрович не намерен использовать солдат в качестве пушечного мяса, и не собирался заваливать противника телами павших. Всё просчитано. Каждый рядовой имеет защитные амулеты, а их командиры запас для восстановления их заряда. В ротах полный комплект целителей, готовых как оказать первую помощь, при серьёзных ранениях, и незамедлительно поставить в строй при лёгких.

Потери конечно же случатся. Но это неизбежное зло. В результате смерть павших товарищей послужит уроком оставшимся в живых. От излишней самоуверенности и пренебрежения к противнику, порой бывает больно. Уж кому это не знать, как не мне. Да и то, порой заносит на поворотах.

Наконец стена не выдержала и осыпалась, частично засыпав ров. Ещё полчаса обстрела, и брешь удалось слегка расширить. Порядок. Теперь можно и штурм начинать. Дикопольский полк двинулся к пролому, где уже суетятся турки готовясь отбить первый навал. Вот только вряд ли у них из этого что-то получится, ведь наши пушкари и не думают униматься, сметая защитников плотным огнём градов и гранат.

Южнее уже вовсю идёт рубка на стенах. У казачков с артиллерией не так хорошо, зато выучки, отваги, лихости и ловкости им не занимать. Штурмовые команды вооружённые верёвками с кошками и наглостью вскарабкались на стены под прикрытием стрелков, и сошлись с янычарами грудь в грудь…