А вот и хозяин. Храбростью этот толстяк в богатом одеянии с тюрбаном украшенным крупным самоцветом, может и не отличается. Но когда беда приходит в твой дом, да ещё если там твоё семейство, даже паталогический трус зачастую превращается в льва.

В меня влетел «Огненный шар», беспомощно осыпавшийся огненными всполохами, я же ответил «Ледяной плетью». Заряд в ней сейчас слабый, зато ранг у меня нехилый, а потому, хотя его «Панцирь» и выдержал удар, сбросить захват у работорговца не получится, как ни старайся. Я без труда опрокинул толстяка на плиты мостовой, и притянул к себе.

— Прикажи своим не сопротивляться, и тогда клянусь, никто не пострадает, — произнёс я, одновременно с этими словами открывая портал.

Ева появилось кольцо, как во двор ступили четверо. Подпоручик, командир взвода, старший десятник, его зам, и двое десятников, командиров отделений. Они в свою очередь так же открыли порталы, пропуская своих подчинённых. Два дня тренировались проводить такую переброску, так что, всё отработано от и до. Каждый знает свой манёвр и бойцы действуют слаженно, разбиваясь на боевые тройки, и сразу разбредаясь по усадьбе работорговца.

Вот уж чего мы не собирались делать, так это предоставлять возможность казакам ограбить самых богатых жителей Кафы. Нам такие жирные гуси и самим не помешают. Опять же, предстоит ещё выкупать у донцов порядка десяти тысяч жителей города. И что, платить своим серебром? Ага. Щаз-з-з. Трофейным обойдёмся. Ещё и останется.

Пока остальные готовились к разграблению Кафы, я и мои компаньоны успели разведать город, и под видом торговцев или покупателей побывать в многих домах. Разумеется, во внутренние пределы нам ходу не было, но с нас вполне достаточно просто войти во двор.

На мою долю выпал дом видного работорговца. Компаньоны отправились по другим адресам. Сейчас сюда переправится взвод в полном составе, и возьмёт усадьбу под свой контроль. Это чтобы казачки, уже ворвавшиеся в город не нагрянули и не уволокли казну хозяина. Последним на плиты двора ступил работник Тайного приказа, которому я и передал толстяка.

После чего опять окинул взглядом свою группу, подмигнул, и под обречённый вздох Дымка открыл портал по следующему адресу. Всего мы наметили девять таких, для захвата которых задействовали весь третий батальон Азовского полка. И оно того стоило…

— Мария Ивановна. Пётр Анисимович, — Голицына обозначила долженствующий поклон.

Мы ответили соответственно. При этом от меня не укрылось, что моя супруга бросила на бывшую соперницу победный взгляд. Та ответила ей спокойным и слегка ироничным, словно хотела сказать, а могло ли быть иначе, при нашей огромной разнице в возрасте. Бог весть, как я это прочитал по её выражению лица и позе, но руку даю на отсечение, что ничуть не ошибся. А ещё, до меня вдруг дошло, что я был лебединой песней княжны. Во всяком случае, она сейчас в это искренне верит.

Впрочем, жизнь не закончилась, Елена Митрофановна по-прежнему красива, моложава и желанна. Учитывая же её высокий ранг до дряхлости ей ещё ой как далеко. Так что, всё ещё может статься в её жизни. И лично я в это верю и от чистого сердца желаю этой женщине счастья.

Мы стояли перед крыльцом Успенского собора, где должна была пройти коронация. День выдался ясным, солнечным и тёплым. Ни облачка на небе, ни единого порыва холодного ветра, хотя и стоит середина октября. Никакой жары, солнце не припекает, а скорее уж ласкает, и в лёгком кафтане я чувствовал себя вполне комфортно. Московское бабье лето, как оно есть.

— Ваша светлость, у меня есть к вам небольшая просьба, — когда с приветствиями было покончено, обратился я к Голицыной.

— Слушаю вас, — ответила она мне, следуя моему приглашающему жесту, и отходя в сторонку.

— Вы уже имели беседу с его величеством по поводу плац-парада?

Пусть коронации ещё и не было, Николая Петровича с момента смерти его отца именовали императором. Государство не может оставаться без главы, из-за пока не состоявшейся церемонии.

— Да, он говорил со мной и полковниками Гагариным и Левашовым, упредив, чтобы мы с дуру не начали сражение перед плац-парадом на Красной площади. Сказал, что это будет ошеломляющий сюрприз, и мне, признаться, до зуда интересно, что такого он придумал. Оказывается, это связано с тобой, Петенька.

— Елена Митрофановна…

— Брось, нас никто не слышит. Рассказывай, что ты удумал? — отмахнулась она.

— Судя по всему, удумал не я, а государь. Мы хотим продемонстрировать поддержку его величества, великой княгиней Долгоруковой. Для чего с помощью порталов выведем на Красную площадь первый батальон Дикопольского полка, в полной выкладке, при артиллерии.

— Ох Николаша-Николаша, что же такое творится в твоей голове. А мы-то гадаем, отчего нам приказано оставить место на левом фланге, ничего не предпринимать и оставаться на месте до особого распоряжения. И голову сломали, какой из полков удостоится чести именоваться гвардейским. А тут вот что. Но идея хорошая. И я бы даже сказала, своевременная. Одно дело слышать о ваших возможностях, и совсем другое увидеть воочию. И хорошо, что ты подстраховался, Петя. Не знай я этого, и непременно отдала бы приказ на атаку. Пойду предупрежу господ полковников, чтобы с дуру не устроили баталию.