— Саш, приветик, ой, прости, чувствую, разбудила, наверное, опять под утро спать лёг?

Я прекрасно знала, что задача дистанционного общения собрать нас всех за компьютером и т. д., лежит на его плечах. И что ж я ему позвонила? Совестно. Да ладно уже…

— Да, слушаю тебя, Валь, говори, — донёсся сонный голос Александра.

— Разбудила, прости.

— Ничего, что хотела?

— Да лисёночка пристроить надо, муж сегодня ночью из рейса приехал, такого махонького привёз. Знаю, что у тебя тесно, но, может, сыну твоему предложить. Прости, разбудила, извини. А лис совсем малыш, попробовала молочка немного дать — попил.

— Нет, что ты, сын не согласится, ему некогда. Нет, нет. Может, кому другому предложишь.

— Хорошо, попробую кому-нибудь.

Я быстро положила трубку, жалко стало Александра, что разбудила, ведь знала, что поздно ложится. Может, ещё уснёт. И решила позвонить Скарлыгину, тот-то точно уже не спит. Сам как-то говорил — рано встаёт. Звоню:

— Утро доброе, Геннадий Кузьмич.

— Доброе… Что хотела, Валечка?

— Геннадий Кузьмич, проблемка у меня, думаю, поможете.

— Помогу, конечно, помогу, а что надо? — бодро спрашивает он.

— Да лисёнка пристроить надо, муж сегодня ночью из рейса привёз. Дорогой видел лис раздавленных, ежей, может, и у этого мамку задавили нечаянно, а он остался. Жалко, — добавляю спешно, — совсем малыш.

И тут же предлагаю:

— Может, вы его возьмёте? А? Хорошенький, я бы себе оставила, да сын не соглашается, вы же знаете, у них ребёночек маленький да и собака лабрадор.

— Постой, Валенька, надо подумать, кому его можно предложить, может, Володе Крюкову или Игнатенко — они в Тимирязеве живут, в своих особняках. А я не смогу, дома не всегда бываю, да и вообще. Точно, звони Крюкову, я ещё и сам поспрашиваю, может, кто и согласится. Пристроим.

— Хорошо. Вы меня извините, побеспокоила.

Не успела набрать номер Крюкова — звонок мне:

— Валь, всё, я еду. А твой лисёнок войдёт в сумку-переноску? Я в ней кота носила, помер, жалко, а лисёнка твоего с полным удовольствием возьму.

— О, нет, Свет, я тебе его не дам.

— Чё, уже передумала, себе оставишь? Ты же говорила, у тебя возможности нет, Данечка совсем маленький.

— Ну да, говорила и говорю. Мне лисёнка в надёжные руки надо определить.

— А у меня что, ненадёжные?! — возмущается она с обидой. — Ты сколько меня знаешь?

— Да не обижайся ты. Как выгуливать будешь? Ты же на 14-м этаже живёшь?

— Кх, тут проблем нет, лифт же. Ты чего? Да и вообще я его приучу, он по нужде на балкон будет ходить в кошачий лоток.

— А когда вырастет? — перебиваю я.

— Да создам я ему все условия.

— Ага, знаю я твои условия, вырастет, и на воротник пустишь.

— Ты что, Валь, какой воротник? Я его не видела, а уже полюбила.

— И я полюбила! — Чуть не вырвалось, что тоже не видела, но успела смолчать.

— Не, Свет, извини, у меня его в Тимирязеве забирают, там вольно бегать будет, у одного знакомого особняк, а подрастёт, в лес отпустят.

До Игнатенко дозвонилась с первого раза:

— Да, слушаю тебя, Валя, что хотела, говори.

Тут я уже бегло протараторила заученные фразы, откуда взялся лисёнок, и убедительно-настойчиво предлагаю Николаю:

— Ты добрый, Коля, вырастишь лисёнка, а потом и в лес можешь отпустить.

— Да ты что, нашла доброго, конечно, мне его будет жалко, но я раньше охотником был.

— Да? Значит, ты его убить сможешь?

— Нет, в том-то и дело, что не смогу, да сердце у меня будет разрываться. Вспоминая всё, глядя на лисёнка. Нет-нет, ты что, нет, предлагай кому хочешь, только не мне, — уже возмущённо отказывается Николай.

— Может, Крюкову?

— Конечно! Звони ему. Извини, Валь, не смогу твоего лисёнка взять. Не обижайся.

Снова мне звонок. Эльвирка звонит, подруга давняя:

— Валь, я тебе молоко могу давать для лисёнка, это если вдруг у себя оставишь, у той, которой я тебе пообещала позвонить, точно есть где держать, так её дома нет. Позже позвоню, и ещё одна есть на примете, ей позвоню. Ты же знаешь, у меня коз полно, не обижайся, да и собака, а вот молока завсегда дам, на козьем-то молочке твой лисёнок ух как в рост пойдёт. А может, себе всё-таки оставишь?

— Да нет, я же тебе говорю, не могу, у нас Данечка маленький, три месяца всего, да и лабрадор. Куда нам лису?!

— Жди, позже перезвоню. — И в телефоне зависла тишина.

Крюкову дозвонилась с третьей попытки. В промежутке звонков позвонила и Колыхалову. У того собака чау-чау. Тоже извинялся, но помощь предложил, есть у него один знакомый, вечером перезвонит.

— Да, слушаю, — бодрым голосом отозвался Владимир Михайлович.

— Владимир Михайлови-и-и-ч, день добрый, — протягиваю я и быстро проговариваю всё ту же историю с лисёнком. Выслушал, не перебивая. А когда стала навязывать ему — чувствую, растерялся. А я добавляю: