– То есть имя вы сами себе придумали? – едва заметно улыбаюсь, стараясь отогнать ненужную жалость к женщине.

– Имя, фамилию и свою судьбу, – она элегантно расставляет руки в сторону. – Все что у меня есть – это результат моих решений, так что грех жаловаться.

– Вы до сих пор кухарка в его доме? – слегка сжимаю руки в кулаки.

– Нет, я хозяйка этого дома, и все благодаря тебе, – даже едва заметно поклонилась мне с улыбкой и изящно закинула ногу на ногу.

– Раз уж так, может вы в благодарность поведаете мне, о чем разговаривал некромант со своей матушкой? – медленно моргаю с заискивающей улыбочкой.

– Подловила, – засмеялась Жизель.

Она, так же как и я, опустилась с кресла на ковёр, а затем поуютнее устроилась. На ее лице появилось немного мечтательное выражение, но затем она все же вспоминает обо мне и криво улыбается.

– Что, запал в душу страшный некромант? – подмигивает мне с улыбкой.

– Давайте ближе к делу, – вздыхаю, не желая об этом говорить.

– Скажи, а ты правда назвалась его невестой перед его матушкой? – посмеивается Жизель.

– Нет, это Серафима, – натужно вздыхаю.

– Серафима? Из Скотов? – удивленно подняла брови Жизель. – Эта та, что уже пять замужем была?

– Вообще-то шесть, да кто считает? – отмахиваюсь от неприятной темы. – Так, о чем они говорили?

– В таком случае, министр приказал матушке избавиться от тебя.

Смотрит на меня таким довольным взглядом, пока у меня дрожат руки.

– Избавиться от меня? – повторяю бесцветным голосом.

– Да, он приказал, чтобы к его приезду тебя там не было, – слегка прищурилась она с усмешкой. – И что ты с этим будешь делать?

То есть он не меня переместил сюда, а эту дуру Серафиму? Она и правда его невеста? Да как так-то? Когда он успел, и почему она в таком случае сидела в камере? Да не может этого быть! Да как он посмел приказать своей маме от меня избавиться? Приказать? Даже мамке своей приказывает, вот же бесчувственный гад! Я ему покажу, как от меня избавляться чужими руками. От нетерпения даже поднимаюсь на ноги, чтобы чуть не упасть, схватившись за живот.

– Девочка моя, ты в порядке? – обеспокоенно также привстала Жизель в пламени.

– Нет, я не в порядке, – признаюсь со стоном, с трудом поднимаясь на ноги.

– Вот же злыдень, этот некромант! – возмущенно схватилась за сердце куртизанка. – И тебя, и себя мучает!

Вздыхаю, отходя к креслу и опираясь на него. Голова чуть-чуть кружится, есть очень хочется.

– Что-то не похоже, что он себя мучает, – мрачно вздыхаю.

– Девочка моя, – слышу жалость в голосе, потому и ещё больше на нее злюсь, – он просто слишком боится.

– Боится? Некромант? – смеюсь через силу.

– Да, – кивает своим мыслям Жизель, – даже страшный некромант боится, как обычный человек.

Она замолкает, пока я тихо злюсь. На некроманта, на эту старуху, да и вообще на весь мир.

– И чего же он боится? – спрашиваю через несколько мгновений, опустившись в кресло.

– Ой, многого, – отзывается Жизель с улыбкой. – Самый большой его страх снова потерять то, чего у него никогда не было, но он об этом мечтал.

– В смысле? – несколько растерянно обдумываю ее непонятную фразу.

– Дорогая, тебе просто надо немножко подождать и не убивать его сразу, – ласково улыбается она. – Игнаришнар когда-то очень давно помог мне, так что теперь я приглядываю за ним. И уверенно могу тебе сказать – он тебя тоже любит.

– Любит, – немного растерянно повторяю за ней, чувствуя, как внутри все наполняется теплом.

– Совсем скоро этот оболтус разберётся со своими чувствами, тебе надо только его подтолкнуть, – она все ещё добродушно улыбается.

– Подтолкнешь его, – бормочу грустно.

– Ну и не убить, конечно, – куртизанка подмигивает мне с улыбкой, – знаю, как это трудно, но надо потерпеть. Мужчины такие дети. Сами не знают, чего хотят.

– А вы уверены, что не вы мать некроманта, а эта мрачная мегера? – улыбаюсь в ответ впервые за вечер чувствуя себя хорошо.

– Ты что такое говоришь! – наигранно возмутилась она. – Я ещё очень молодая женщина и выгляжу отлично…

– Для своих древних лет, – подкалываю ее, и мы вместе смеемся.

Где-то наверху хлопнула дверь, и я не на шутку забеспокоилась. Схватила свою недопитую чашку со столика и вылила ее в камин. Обеспокоенное лицо Жизель потухло в костре вместе с углями.