Возникшие мысли о своей козлиной сущности, пресекались рассуждениями о том, что я сейчас флиртую "исключительно" для того, чтобы нам позволили здесь переночевать. Поэтому сильно возмутился тем, как вошедшая с улицы Маша восприняла в штыки мои невинные поцелуи кончиков наманикюренных нежным розовым лаком пальцев на прелестной длани корсиканской нимфы.

– Мадре Миа, мы тебя ждём, устали, продрогли, а ты клеишь здесь эту итальянскую пута, прошмандовку?!
– воскликнула она по-русски.

Корсиканская Юля вырвала у меня свою руку. Она безошибочно поняла о чём сейчас речь и улыбка с её губ пропала. Взгляд стал строгим, прищуренным. В нём появилась холодная сталь.

– Ванья, тебе надо уйти, - сказала она, опередив меня, собирающегося разруливать ситуацию.
– Как я и говорила, у нас нет мест. Попрошу вас всех покинуть помещение, иначе я буду вынуждена вызвать жандармерию.

– Маш, что ты наделала? Хочешь спать на камнях в порту? Я почти договорился о номере.

– Бэса ми куло! Не лги мне, я же вижу, о чём ты здесь договаривался. Зная тебя, ещё пару минут, и отодрал бы её прямо на этой стойке.

"Небольшая" доля истины в словах жены была. Но и правда в том, что нам негде спать, тоже осталась.

– Кроме вас мне никто не нужен!
– пошёл я в атаку.
– А если для вашего комфорта я готов пострадать, тратя свои почти закончившиеся силы на эту девушку, уже любезно готовую отдать мне...

Маша прищурилась.

– Кхмм. Ключ, ключ от номера для нас всех, - невозмутимо продолжил я.
– То я ждал от тебя благодарности, а вместо этого получил пошлую ревность.

– Ходэ! Я сейчас Хасю позову, мы тебе твой ключ оторвём с корнями. И что, мадре миа, ты в ней нашёл? Она же плоская, страшная. Если бы ты с ней переспал, я бы к тебе на километр потом не подошла. Мало ли какие у неё болезни.

– Попрошу вас немедленно уйти!
– вновь вклинилась Джулия.

– Молчи, шалава! Бэса ми куло!
– взъярилась Маша.
– Мадре Миа, дай мне сил.

Начавшую сатанеть зельеваршу остановило то, что дверь в фойе гостиницы открылась и в ней показалась крафтерша.

– Таки чего вы здесь застыли, словно жадный гой на привозе? Вань, ко мне тут какой-то пацан прицепился. Ничего не говорит, тянет куда-то. Можно я ему по голове ударю?

Взяв Машу под локоть, я потащил её наружу, чтобы и Джулию спасти, и непонятного мальца. Закрывая дверь, я бросил взгляд на Юлю. Та холодно мне улыбнулась, на что я показал знак, мол созвонимся. Обязательно загляну к ней, когда вернусь за нычкой в горах. Тянет меня к ней, а возникший сейчас холод я смогу растопить. Есть опыт.

– --

Оказавшись на улице, я действительно увидел подростка, который, на моих глазах схватил Хасю за руку. Это был оборванный, некрасиво остриженный мальчик с оттопыренными ушами и маленькими, очень хитрыми глазами.

Увидев меня, он начал торопливо щебетать на тему того, чтобы мы пошли за ним. Угрозы в нём я не увидел. Почему бы и нет? Сходим, посмотрим, чего ему надо, может там помощь какая нужна. Заодно и Маша проветрится, успокоится. Переглянувшись с крафтершей, я кивнул пацану согласно головой и двинулся за ним во мрак узких переулков, не отпуская локоть зельеварши, продолжавшей изредка ругаться по-испански.

Идти оказалось недалеко и спустя двадцать минут петляния по лабиринту, мы оказались перед старой обшарпанной дверью. Малец постучал, дождался, когда её откроют, получил какую-то мзду и юркнул от нас во мглу переулка. Перед нами предстал скрюченный от возраста старик, опирающийся на резную клюку.

Из-под кустистых бровей он пристально смотрел на нас и начинать говорить не спешил. Я в свою очередь не совсем понимал, зачем мы здесь оказались, поэтому молчал тоже. На начавшиеся реплики Хаси, корсиканец не реагировал совершенно. Наконец он кашлянул и махнул нам рукой, зовя за собой внутрь дома.

Пройдя в прохладную переднюю, я увидел, как он даёт указание своей, одетой в чёрное платье и такого же цвета платок на голове пожилой женщине. Получив указание, та кивнула и ушла на кухню, откуда начали доноситься звонкие звуки стука посуды и шкворчание масла на плите.

– Вы ищете место для ночлега?
– задал мне вопрос старик, сев в обшарпанное деревянное кресло.

– Хотелось бы.

– Сто евро за ночь. Ещё сто и мы вас покормим.

– Таки почему так дорого?
– вклинилась Хася.

– Ещё сто, потому что твоя женщина не умеет держать язык за зубами, - добавил корсиканец.
– И если хотите помыться, поспешите. Через час горячей воды не будет.

– Согласен, - поспешил я согласиться.
– Кровать большая?

– Тебя выдержит, а твои женщины будут спать в другой комнате. У меня в доме так принято, если не согласен, уходи.

Заниматься сексом никому из нас сейчас не хотелось, так что временный целибат никого не огорчил. Протянув ему деньги, я увидел, как старик, не пересчитывая, убрал их в карман и, кряхтя, встал со своего кресла. Медленно двигаясь, он провёл нас в небольшую комнату, служащую здесь столовой.