— Это да, — сапёрам, действительно, требовалось время, чтобы подготовиться к работе. Потому, что работа сложная. Каждый сапёр в жизни ошибается дважды. Первый раз, когда выбирает профессию, ну а второй…

— Если собачка что унюхает, тогда уже дело за взрывотехниками, — вздохнула Ня.

— Ну, я не сильно помешаю, если останусь тут и буду наблюдать за происходящим? — поинтересовался я у хозяйки бункера.

— Думаю, что не особенно, — Ня задумчиво на меня посмотрела, — так что, присаживайся, вот тебе инфопанель, вот тебе пульт управления, — ведь разберёшься же?

— Ну, думаю да, — хмыкнул я, — тут, вроде как ничего запредельно сложного нету.

— Ну и здорово, — сказала Ня, и направилась к двери, — а я пойду, проконтролирую на месте, как ребята с этим разбираться будут.

До сих пор никак не привыкну, что я начальник. С трудом сдерживаю порывы подорваться и броситься в гущу событий, вместо того, что бы сидеть и ждать докладов, как это полагается настоящему руководителю.

Но, раз Ня оставила меня тут, то будем отрабатывать начальственное поведение, то есть сидеть на попе ровно и наблюдать, как подчинённые превозмогают.

Ня мне даже бутылку красного сухого оставила. Бокалы были в шкафу, а минут через пять, как икати меня покинула, в помещение смущённо заглянула веснушчатая мордаха одной из её подчинённых, и, очаровательно стесняясь, объявила, что начальница поручила снабдить меня сыром.

Я сказал, что ничего против сыра не имею. Девчонка поставила передо мной блюдо с сырной нарезкой, и удалилась, играя ягодицами, туго обтянутыми форменной юбкой. Приятно посмотреть, да…

Ну, чтож, вино налито, сыр в пределах досягаемости… Теперь будем посмотреть, как моя доблестная СБ справляется с нештатной ситуацией. При этом где-то в закоулках мозга присутствовала мыслишка о том, что надо быть готовым к тому, чтобы непосредственно принимать участие в событиях.

Собака зашлась громким лаем. А поскольку звук тут был качественным, мне показалось, что лает она непосредственно рядом со мной. Чуть в кресле не подпрыгнул… Да, нервишки ни к чёрту, надо в отпуск…

Лаяла она на большой металлический контейнер, стоящий у стенки. А я помню, что согласно плана именно за этой стенкой находится стабилизационный блок, входящий в перечень критически-важного оборудования.

То есть, если его функционирование будет нарушено, реактор может пойти в разнос и закончится всё может очень даже нехорошо.

С трудом подавив в себе порыв вскочить и бежать туда, я поёрзал в кресле и продолжил наблюдение.

Ня сказала собаководу, что он может быть пока свободен, а сама по коммуникатору вызвала взрывотехника.

Специалист по разминированию прибыл почти сразу же. Он был облачён в тяжёлый специализированный ИМД. И одной рукой тянул за собой небольшую антигравитационную платформу, на которой теснились различные футляры, коробки и кейсы, в которых, по всей видимости, у него была необходимая для работы аппаратура.

Ня указала ему на ящик, обнюхивание которого и вывело из себя собачку-нюхача, и взрывотехник начал неторопясь сгружать свой инвентарь и приводить его в рабочее состояние.

Я, попивая вино, продолжал наблюдение. Пока всё происходило штатно, действия производились в порядке, предусмотренном различными наставлениями. В общем, ничто не предвещало.

Следующие пол-часа сапёр колдовал со своими приборами, нежно ласкал закованными в композитные перчатки руками этот самый взрывоопасный ящик и многозначительно морщил лоб.

И, наконец, откинув в сторону тяжёлую крышку, быстро наклонился к ящику, и начал что-то крутить уже внутри.

Минут через пять он вынырнул оттуда, и доложил Ня, что ящик под завязку набит взрывчатым веществом, причём, из его доклада следовало, что вещество это было изготовлено кустарным способом из общедоступных материалов.

Взрывной механизм он обезвредил, и, в доказательство этих своих слов, покрутил перед носом у начальницы какими-то железячками и проволочками.

Я уже было подумал, что самое интересное позади, но последующие события показали мне, как наивен был я, предполагая, что всё обошлось.

В помещение вошёл охранник. Я его узнал, это был тот самый странно-спокойный товарищ, которого мы отметили при найме на работу. Я даже его фамилию вспомнил — Простецов.

Взгляд его был бесстрастен. Но вот поведение начало вызывать у меня вопросы с того самого момента, как он вошёл в помещение, где велись работы по разминированию.

Он бесцеремонно отодвинул в сторону Ня, стоявшую ближе к двери и, ни слова не говоря, схватил вдруг одетого в тяжеленный ИМД сапёра и шваркнул о бетонную стену.