Мэльволия кивнула. Когда я отвернулся и сделал несколько шагов в ту сторону, где полулежала Лейхандер, мне в спину донеслось:

— Спасибо!

Повернувшись, я широко улыбнулся:

— Обращайся в любое время!

Фиорелла моргнула. Потом с задумчивым лицом ушла.

— Как вы себя чувствуете, саэри Лейхандер? — поинтересовался я, опускаясь на землю рядом с Селией.

Мою левую щеку обожгла пощечина.

— Это за то, что смеялся надо мной во время поединков, скрывая свою силу!

Я обалдело выпучился. А девушка с той же горячностью крепко обняла меня и ткнулась мягкими губами в правую щеку.

— А это за то, что спас нас, — тихо сказала она.

Я замер, чувствуя кожей, как горит ее лицо. Осторожно обняв Селию в ответ, произнес:

— Разве мог я оставить в беде столь прекрасную деву?

Мой голос звучал шутливо, но, похоже, Лейхандер восприняла сказанное всерьез: казалось, что ее щека, прижимавшаяся к моей, сейчас вспыхнет.

Над нами, мигнув, исчез купол. На арену начали выбегать люди. Впереди всех неслись директор Краус и школьный доктор. Над их головами кто-то летел.

— А вот и кавалерия, — сказал я Селии. — Ты как, идти можешь?

* * *

Спустя несколько дней, когда улеглась шумиха, а нас, участников финального боя, подлечили в школьной больничке, Фиореллу и меня вызвали к директору.

— Присаживайтесь, — гостеприимно предложил Краус.

Мы с Фиореллой сели.

— Прежде всего, саэри Мэльволия, позвольте вручить вам медаль победителя Турнира Доблести, — глава школы подал девушке небольшую деревянную коробочку.

Фиорелла приоткрыла полированную крышку и нашим взглядам предстала золотая восьмилучевая звезда, увитая серебряной лентой.

— По результатам последнего боя, наша школа признана победителем этого года, — продолжил директор. — А вы, саэри Мэльволия — чемпионом турнира.

Коробочка с медалью с негромким стуком закрылась.

— Я не могу принять ни звание, ни награду, — голос Фиореллы звучал тихо, но твердо. — Зангара победил саэр Ардисс.

— Учащийся Ардисс проявил себя более чем достойно, — сказал Краус, приветливо кивая мне. — И я никоим образом не желаю преуменьшить его заслуги. Но схватку завершил ваш выстрел. К тому же, Виктор не являлся членом команды. Несмотря на его активное участие в последнем бою, правила турнира не позволяют присудить ему чемпионское звание.

— Значит, и мне оно не достанется, — отрезала Мэльволия.

— Боюсь, это не вам решать, саэри Мэльволия, — голос директора звучал по-прежнему доброжелательно. — Так или иначе, ваше имя уже вписано в историю турнира… и во все официальные документы.

— Фиорелла… то есть, саэри Мэльволия, — спохватился я, мучительно вспоминая, позволяет ли местный этикет в официальной обстановке называть соученицу по имени или же нет. — Вы одержали победу в дуэли. А после, когда все уже потеряли надежду, помогли команде одолеть соперников во время групповой схватки. И если бы не Зангар… В общем, я считаю, что эта звезда по праву принадлежит вам. Возьмите ее.

Девушка ненадолго задумалась. После посмотрела на директора:

— Хорошо, я приму награду, раз на этом настаивает Виктор. Но он тоже должен получить какое-то поощрение.

— Действия саэра Ардисса зафиксированы в его личном деле, — сообщил директор Краус.

— Этого недостаточно, — глаза Фиореллы льдисто блестели.

Я задумался, дозволено ли ученикам спорить с директором. Не дай бог, из-за меня у Мэльволии возникнут неприятности. Она, конечно, из привилегированного рода, но все же…

— Всем членам команды положен дополнительный выходной, — не проявляя недовольства поведением девушки, сказал Краус. — Учащийся Ардисс так же получит свободный от занятий день.

— Этого недостаточно, — упрямо повторила Мэльволия.

— Вполне достаточно! — поспешно воскликнул я. — Благодарю, директор!

Фиорелла перевела взгляд на меня.

— То, что ты сделал на арене, заслуживает намного большего.

— Мне хватит и выходного, — отмахнулся я. И добавил тише: — Мне кажется, не следует злить директора.

— Это не имеет значения, — заявила девушка со сталью в голосе.

— Имеет, — не согласился я.

Она вновь задумалась. После вымолвила:

— Я приму твое решение, хотя оно и неправильное. Но ты будешь мне должен.

Обалдело уставившись на директора, задумался, как так вышло, что, пытаясь ей помочь, я в итоге еще и что-то там должен. Возможно, мне показалось, но вроде уголки губ Крауса в этот момент едва заметно приподнялись.

Впрочем, намек на улыбку тут же исчез. Поменялся и тон. Теперь директор говорил более… сурово, что ли?