Кроме того, чем дальше, тем сильнее действовали на нервы все эти интриги, загадки, противостояния родов, непонятные угрозы, покушения, демоны, магия… И отсутствие магии у меня. Это перечеркивало все достоинства моего нового места обитания.

Нет, в гостях хорошо, но дома лучше. Поэтому, когда найду возможность вернуться, колебаться не стану.

Впрочем, — я покосился на счастливо улыбавшуюся Селию, — это не означает, что мне нельзя получать удовольствие, покуда нахожусь здесь.

Тут я вновь задумался о том, кого бы предпочел: Селию или Фиореллу. Они были совершенно разными внешне и по характеру. Но казались мне одинаково привлекательными.

Так и не сумев решить, которая лучше, попытался представить их в постели. И тут образы девушек вытеснила эта женщина. На меня одновременно нахлынули раздражение и сексуальное возбуждение. И неприятное чувство опасности…

* * *

— …Виктор Ардисс, — сказала она. — Какая встреча! Что вы делаете здесь, в такое время?

Несмотря на ночь, она по-прежнему носила очки, напоминавшие солнцезащитные. Глядя в непроницаемые черные стекла, я лихорадочно размышлял, что ответить.

Соврать, что заблудился? Слишком неправдоподобно. Да маскировку никак не объясняет.

Прикинуться дурачком? Нет, что-то подсказывало, что с ней такой трюк не прокатит.

Что же сказать? Правду? Типа, как Тони Старк: «я — железный человек»? Какие последствия это повлечет? Что говорят местные законы о супергероях? С самообороной здесь попроще, чем дома. Если на тебя напали — можно защищаться как угодно. Это право каждого аристократа. Здесь мне предъявить нечего. Куда серьезнее нарушение школьных правил. За такое исключают…

Покуда я искал выход, женщина разглядывала меня с непостижимой улыбкой.

— Как любопытно, — произнесла она мурлыкающим голосом. — Обе загадки Иризии, о которых говорил Мирдинн, сходятся на тебе. Это не просто совпадение. Мы чувствуем за произошедшим нечто большее.

Женщина сняла очки. Я с трудом удержал нижнюю челюсть на месте, увидев ее глаза. Мало того что они были разными, так еще и светились! Как парочка чертовых светодиодов! Голубой — слегка. А красный горел, будто раскаленное железо.

— Расскажи нам о себе. Абсолютно все! — Снова это странный голос, состоящий из многих. И свербящее чувство в глубине черепа.

— Да мне нечего рассказывать, — морщась от неприятного ощущения, произнес я. — Просто не спалось, вышел прогуляться. А тут эти напали…

Похоже, она ожидала услышать не это. Светящиеся глаза сузились, зуд в голове усилился. А после резко пропал.

— Ты еще интереснее, чем мы полагали, — медленно проговорила женщина. — В тебе есть нечто особенное. И мы непременно узнаем, что.

— Я — обычный иризийский школьник, — с самым простодушным видом заявил я.

Она усмехнулась:

— Определенно, ты пригодишься нам. Но не пытайся обманывать. Это плохо для тебя закончится.

— Тетенька, — протянул я, — неужели вы угрожаете ребенку? Это незаконно!

Женщина склонилась ко мне, как в кабинете Крауса, отчего у меня моментально пересохло во рту.

— Имя нам — Легиа. Для нас не существует ни правил, ни законов. Ослушавшийся будет наказан. Покорный — вознагражден.

Ладонь женщины легла на мой затылок, мягко толкая вперед. Сочные алые губы приоткрылись и Легия поцеловала меня. Ее язык оказался у меня во рту, горячее дыхание обжигало.

Я не девственник и пробовал всякое. Но даже не представлял, что поцелуй может быть настолько страстным и развратным. У меня зашумело в голове, а в брюках и вовсе происходило нечто невообразимое. Если бы в тот миг на нас напали, то я мог бы отбиваться сразу двумя палками: тростью и кое-чем еще. И большой вопрос, какая из дубин оказалась бы длиннее и тверже.

Стыдно признаться, но в тот момент я полностью лишился самоконтроля. И предложи она мне секс, я бы тут же сорвал с себя одежду, не обращая внимания на грязную улицу и крики бандитов, умиравших в нескольких шагах от нас.

Когда Легиа оторвалась от меня, я судорожно втянул воздух. Она же дразняще облизала блестящие губы и улыбнулась.

— Мы еще увидимся, — бросив это, женщина, покачивая бедрами, пошла прочь.

По пути резким ударом острого каблука добила стонавшего грабителя. И вскоре растворилась в темноте.