Сергей задумчиво покачал головой:

– Я подумаю о твоих словах, Али. Спасибо за совет. Но давай закончим сначала мирскую часть нашей беседы. Итак, узнал бы ты имя убийцы. И что потом?

Собеседник посмотрел в потолок:

– Когда пришла весть о смерти сестёр, то я спросил совета у халифа: «Что делать с новостью, что сегодня принесли в мой дом?», – ваханец опустил голову и спокойно посмотрел на офицера. – Глава исмаилитской общины ещё не ведал о нашем горе. Он долго читал священную книгу «Ихтиорат», по-русски – это книга «Выбора», где расписано, чему благоприятствует каждый день в году. Потом что-то долго вычислял и дал мне ответ: «Новость требует от тебя отмщения. И благоволить ему будет любой понедельник, до момента осеннего равноденствия». Через несколько дней отец поведал халифу о страшном событии, и они вместе принялись отговаривать меня. Халиф говорил, что «Ихтиорат» может ошибаться, и вообще, многое в древней книге сейчас уже сложно понять… – Али опять замолчал, уставившись в окно.

– Ну а ты? – разведчик, лихорадочно пытаясь обречь в мыслительную форму то ощущение, которое, наверное, испытывает хищник, почуявший добычу.

– Я исполню волю «Ихтиората», даже если не успею до истечения благоприятного срока.

Кузнецов молча подошёл к двери и позвал выводных, что приконвоировали задержанного из изолятора временного содержания. В кабинет зашли два вооружённых солдата.

– Али, посиди здесь. Я через пятнадцать минут вернусь, – офицер знаком показал, чтобы конвойный надел нарушителю наручники, сам вышел в коридор.

Кузнецов почти ворвался в кабинет к капитану Колесникову:

– Макс, вызови подполковника Галлямова, срочно! И мигом найди зама ишкашимского коменданта по разведке. Жду в кабинете его звонка, прям сейчас. Три минуты тебе и с материалами проверки по задержанному, сразу ко мне. Да, и Джафара тоже. Уголовку пусть не забудет. Давай, быстро только, нет времени! – дверь с грохотом хлопнула, начальник отдела поспешил по коридору в свой кабинет.

Навстречу выводные вели Али. Конвойный, увидев подполковника, не дожидаясь вопроса, сообщил:

– В туалет попросился.

Сергей пропустил их и, схватив за рукав второго конвойного, тихо поинтересовался, как задержанный высказал свою просьбу. Ефрейтор улыбнулся:

– Да, так и сказал: «Брат, своди в туалет».

– По-русски?

– Ну да. Хотя начкараула предупредил, что он ни бум-бум.

– Осторожно с ним. Наручники не снимать – пусть ссыт, прям так, стоишь сзади.

Телефон в кабинете начальника загудел сразу, как только хозяин закрыл двери и успел раздвинуть шторки, закрывающие карту на стене.

– Товарищ полковник! Зам коменданта по разведке, капитан Мухробов, – представился подчинённый с комендатуры в Ишкашиме.

– Мураджон, ты когда в Зонге был последний раз? Здорова.

Капитан сразу напрягся. В отделе его все называли на русский манер – Миша, а Мураджоном иногда именовал только начальник. Такое «уважение», означало какой-то косяк с его стороны, и значит, разговор будет явно не про успехи на ниве оперативной работы.

– День добрый, Сергей Васильевич. Неделе две, как назад… и вот, завтра собираюсь ехать, – мгновенно сориентировался опытный оперативный офицер, каким-то чутьём ощущая, что именно недовольство работой в кишлаке, причина воскресного звонка.

Миша был рушанец. Тоже памирский этнос, представителей которого в местном фольклоре нарекли самыми хитрыми прохиндеями во всём Таджикистане. Почему именно их, Сергей не знал, но подчинённый на все сто процентов, оправдывал народную молву:

– Мураджон Ниязович, то, что ты чуешь недобрый настрой начальника, это очень здорово. Только тебе это не поможет, не в этот раз, по крайней мере. Ты в Зонг не завтра поедешь, а сейчас, сразу после нашего разговора. И к 22.00 жду от тебя доклад, прямо с места. Там есть телефон?

– У старейшины, если не сломался… – Миша понял, что накосячил где-то серьёзно, коль начотдела назвал его не просто по имени, а ещё и с отчеством. Поэтому спрашивать, о чём доклад, не стал, дабы не переводить раздражённое недовольство начальства в разрушительный гнев.

– Ты задержанного нашего пробивал по окружению? Его семья, чем в кишлаке занимался, друзья, родственники, где учился, служба в армии? Колесникову передал информацию? У тебя там вообще, какие позиции? Что за агентура?

Капитан перевёл дух и тяжело задышал:

– Да, всё передал. В армии он служил. Колесников отправил запрос в военкомат республиканский. В областном, в Хороге, сказали, что он в центральном на учёте стоит. Семья… мать умерла, остался отец в кишлаке и две сестры. Не женат. По работе… он два года, как приехал за отцом ухаживать. Работа какая в кишлаке – только чабаном, или так, по хозяйству. Всё вроде. А друзей вроде нет особо. Да там и молодёжи-то осталось, человек пять-семь, остальные старики да пожилые.

– Это всё? А откуда приехал и чем занимался до этого – выяснил? Образование?