В этот момент в дверь постучали, и в кабинет вошёл капитан Колесников и майор дознаватель. Кузнецов жестом указал на стулья.

Зам коменданта что-то промычал невнятно про конспирацию, но, как истинный рушанец, мигом сообразил самоубийственность такого ответа:

– Я, Сергей Васильевич, в прошлую командировку поставил задачу агентуре «подсветить» по всем этим вопросам. И как раз завтра намеривался ехать встречаться с ними.

– Кто у тебя там?

– Два источника, агент «Борз» и «Каюм», – капитан уже взял себя в руки и наперёд просчитал свои дальнейшие ответы. – Справки по прошлым встречам готовы… «Но в делах их ещё нет, потому что в отряде он не был как раз две недели» – иронично подумал Кузнецов, прекрасно понимая ход мысли своего нерадивого подчинённого.

– Сразу после Зонга планировал привезти их в отряд и отписаться по результатам выполнения агентами задания, – закончил доклад капитан Мухробов, но Кузнецов его уже не слушал.

Он спокойно просматривал куцую справочку капитана, что тот передал Колесникову по результатам отработки окружения Али:

– Вы, Мураджон Ниязович, стали предсказуемо неинтересны в оправдании своей профессиональной импотенции. Но к этому мы вернёмся позже, а сейчас записывайте вопросы, ответы на которые я жду сегодня к 22.00. Готовы?

– Так точно, – по-уставному, еле вымолвил капитан, впервые узнав, что импотенция бывает не только сексуальная.

– Когда и откуда Али приехал в кишлак? Полный состав его семьи, место нахождения всех сестёр… и сестрёнок! – последнее слово Кузнецов рявкнул так резко, что Колесников аж вздрогнул. – Это я Вам говорю, чтобы потом не выслушивать бред, что выяснили только про старших сестёр, так как про младших, я не просил, – начальник тут же взял себя в руки. – Далее. Кто конкретно сейчас с ним живёт вместе, особенно дети? Когда и за кого вышли замуж его сёстры, где они и их мужья в данный момент? – Сергей замолчал, глядя на дознавателя, и спустя несколько секунд, продолжил: – С собой возьми обязательно пару надёжных бойцов. В доме Али проведёшь обыск. Тебе перезвонит через десять минут дознаватель, скажет, что искать, продиктует поручение. Не забудь про понятых и по результатам, протокол составь нормальный! Всё понял?

– Так точно…

– Отца только не пугай. Поговори аккуратно про сына, что да как, может, он сам расскажет что интересное. С Зонга вернёшься, сразу в отряд. Меры безопасности в дороге! Движение только посветлу. Тридцать км от Ишкашима, но всё равно возьми с собой КВ радиостанцию. Через дежурного по комендатуре быть на связи. Вперёд. Жду результат.

В кабинете словно запахло дымом от напряжения и начальственного гнева:

– Макс, ты вызвал Галлямова, где он?

– Да, уже идёт. Сказал, десять минут.

– Значит, тебе. Звони в отдел в Душанбе, начальнику отделения контрразведки. Кровь из носа, завтра до вечера нужно получить копию учётной карточки в республиканском военкомате. Где это задержанный служил и почему стоит на закрытом воинском учёте? В республике вроде, только мобрезерв старших офицеров ведётся, и зарезервированных запасников, по линии ГРУ. Кроме того, пусть завтра сгоняют в Таджикский госуниверситет. Али учился там. Несколько лет как закончил факультет философии. Нужна копия личного дела студента. Ещё лучше, пообщаться с деканом или преподами, как охарактеризуют его, может, что интересное вспомнят. И третье. Проверки с КГБ так и не пришли. Попроси, чтобы прозвонили и поторопили, у нас срок дознания истекает через несколько дней. Всё, иди.

Колесников встал и только подошёл к двери, как она открылась: прибыл заместитель Кузнецова, подполковник Галлямов.

– Привет, Тимур, присаживайся. Дело срочное, сейчас обсудим. Макс, подожди ещё секунду. Прикрой дверь.

Капитан закрыл дверь и повернулся к начальнику.

– Макс. Тебе скидка лишь потому, что ты всего два месяца как с академии. Пока нет времени всё рассусоливать, но ты уже понял, да?

Колесников покраснел и виновно потупил взор:

– Да. Только… он сказал, зачем шёл в Афган?

Сергей сделал вид, что вопрос не услышал:

– Али говорит по-русски, как мы с тобой, а ты за десять дней работы с ним, так этого и не выявил. Запомни, здесь Памир. Он, как лоскутное одеяло, состоит из десятков этносов, религиозных течений, племён, родов и хрен ещё знает чего. Забудь, чему тебя учили на занятиях по оперативной психологии и разведдеятельности. Проникнуть в среду большинства этих сообществ и групп, почти нереально. Поэтому классических агентов у нас практически нет. Какова бы ни была основа вербовки, этнопсихологические и религиозные особенности играют решающую роль. Агент пуштун, «сольёт» с радостью тебе туркмена, но хрен, что сообщит про своего соплеменника, даже живущего в другом кишлаке. Также и остальные. Я уже не говорю о межконфессиональных противоречиях, когда своих единоверцев выгораживают, а соседа, исповедующего ислам иного толка, или вообще иной веры, могут запросто оговорить. Родоплеменные связи и религиозная самоидентификация, вот что ты должен выяснить о своём собеседнике в первую очередь. Не выяснив этого и не зная нюансы его мировоззрения, невозможно понять мотивы поступков и тем более, спрогнозировать действия. О моделировании поведения я уже даже и не говорю… Али, красноречивый тому пример. Он исмаилит. Одно из самых закрытых религиозных сообществ. Ты, надеюсь, знаешь, что, выживая во враждебном окружении, им веками приходилось оттачивать и конспирацию, и навыки выживания, и способность приспосабливаться к обстоятельствам. Для тебя это профессия, а для них это жизнь! Миша сегодня поедет пытать своих агентов в кишлаке Зонг. Там, как раз в основном все исмаилиты. Есть несколько семей просто мусульман шиитского толка и вроде две семьи зороастрийцев. Так вот, они наговорят ему в три короба обо всём: кто у кого украл курицу, где кого видели в округе, у кого ружьё незаконно хранится и где выращивают мак. Но! Если только это не будет касаться своих единоверцев. Здесь живут прекрасные люди. Однако такая раздробленность заставляет их сжиматься в своих группах и оберегать себя от чужого пристрастия. Поэтому бери книги и читай, читай, читай! Ты не сможешь эффективно работать как разведчик, тем более как вербовщик, пока не станешь мусульманином больше, чем они, таджиком больше, чем таджик и так далее… Ты понял меня, Макс?

– Да я и так уже почти не сплю, Коран конспектирую… – офицер вытер пот со лба.

– Молодец. Только подойди к подполковнику Галлямову, у него много полезных книг. Он тебе посоветует, что выбрать. А то, глядишь, так и потеряем будущего гения оперативного сыска – ненароком обрезание сделаешь, и мне из-за этого строгача по партийной линии влепят.

Все рассмеялись. Обстановка чуть разрядилась, и Колесников ушёл выполнять поручение.

– А теперь ты, Джафар, – Кузнецов строго обратился к дознавателю. – Блин, я, конечно, рад, что ты суннит, но какого хрена ты это с Али обсуждал?! Решил теологический диспут провести? Ты же опытный опер, тебе уже под сраку лет! Вон, седой, как старый мерин! Мне что, и с тобой политзанятия проводить о свободе совести в Советском Союзе? Или, может, сразу на парткомиссии это обсудим, а? Он из-за тебя закрылся. Он исмаилит! Ты что, сразу не понял этого? И вообще, что за хрень религиозная из тебя попёрла?