– Да, профессор, это так, – отозвался Чвартек. – Но простите, можете ли вы мне сказать, что бы вы сделали на моем месте?

– Что бы я сделал? Искал бы, измерял, изучал. Старался бы понять.

– А если бы это не удалось?

– Ну что ж, и это возможно. Если бы я не нашел ни одного физического фактора, ни одной причины, способной объяснить это явление, я начал бы сомневаться, но не в науке, коллега Чвартек. Я засомневался бы скорее в себе.

Профессор взял со стола шляпу.

– Ну, мне пора… Я наговорил вам плохого, но не держите на меня зла: это по дружбе.

Уже в дверях он повернулся, посмотрел на неподвижно стоящего ассистента и сказал:

– Завтра в восемь у нас занятия. А о том, что произошло, я забуду – если таковым будет ваше желание. – И вышел.

Перевод Язневича В.И.

– А здесь у нас стерилизаторы…

Генерал заглянул в зал через приоткрытую дверь. Там стоял ряд высоких, как колонны, белых блестящих аппаратов.

– Так, – наконец сказал он, – а где эти, гм, насекомые?

Профессор Шепбурн усмехнулся, показав два ряда превосходных зубов.

– Насекомые находятся в особом павильоне. Если желаете, генерал, мы можем туда зайти, но, к сожалению, после этого придется подвергнуться довольно сложной дезинфекции.

Генерал поднял брови – два рыжих пучка волос над светло-голубыми глазами.

– Да? Ну, это не обязательно…

Они медленно шли по коридору, полному солнечного света, проникающего через достигающие пола окна.

– Мой визит… Вы, наверное, в курсе, профессор, какое большое внимание уделяет штаб работе доверенного вам участка? Поэтому желал бы узнать ваше мнение… Скажем так, ваше личное… по поводу этих, гм, трудностей, с которыми столкнулось применение БО в полевых условиях.

Профессор слушал, давая понять, что ни одно слово гостя не может ускользнуть от его внимания. Он направился в боковое ответвление коридора, и сотрудники в белых халатах, следовавшие за ними в нескольких шагах позади, в нерешительности остановились. Профессор открыл двойную, обитую кожей дверь, движением руки пригласил генерала и, когда тот переступил порог, неуловимым жестом дал понять остальным, чтобы они удалились.

Генерал сел в кресло у стеклянного стола. В комнате господствовала, как и везде, приятная прохлада, которую создавала климатическая аппаратура. Из стеклянных мензурок, стоявших на столе, выглядывали головки бледных астр.

Некоторое время они молчали. Профессор придвинул к гостю коробку сигар и зажигалку. Затем сел напротив него и, сцепив руки на животе, начал вращать большими пальцами.

– Генерал, – заговорил он, глядя перед собой, – пионеры новых идей на пути к успеху всегда встречали неудачи. С этим мы должны считаться…

– Гм, новая идея… – сказал генерал сквозь клубы выдыхаемого дыма, – хоть я, профессор, и не специалист, но, в конце концов, – он заговорил более нетерпеливо, чем собирался, – в конце концов, в Средневековье эпидемии опустошали целые государства!

– Ну, это совершенно иное.

Профессор слегка наклонился в сторону гостя и, сосредоточив на нем взгляд, произнес, как будто прочитал раздел в книге:

– Мысль о переносе бактерий в телах насекомых является совершенно новой. Для работы над этой задачей мы привлекли, кроме американских, наиболее выдающихся японских специалистов и можем уже сегодня похвастаться серьезными достижениями: взять хотя бы симбиоз холерного вибриона и домашней мухи. Нам удалось создать специальную витаминную смесь, которой мы кормим мух шесть раз в день, в результате чего их сопротивляемость неблагоприятным условиям, их биологическая выживаемость, или, говоря популярно, их… здоровье существенно улучшилось.

– Так-так… – буркнул генерал из-за облака дыма, глядя на вырастающий на сигаре столбик белого пепла. – Мне очень жаль, но полевые результаты не очень-то подтверждают ваш энтузиазм. Три года назад вы сказали: «Дайте мне необходимые материальные условия, и я создам источник неугасающих эпидемий в Азии». Неугасающих, профессор. Сорок тысяч долларов стоила только перевозка зараженных насекомых к линии фронта, на аэродромы, а потом оказалось, что корейский крестьянин за пару месяцев расправился с «неугасающей эпидемией».

Профессор сжал челюсти.

– Мы совершили определенные ошибки, которые признаем. Мы недооценили организационные и оборонные возможности противника… Да. Но сейчас ситуация представляется совершенно иначе. Раньше насекомые сбрасывались из самолетов прямо на снег. Разумеется, процент гибнущих был огромен. Отсюда большие потери. Однако с того момента, как мы создали Отдел психологии, ситуация абсолютно изменилась.

– Психологии? – удивленным тоном неохотно сказал генерал. – Мне это кажется фантастикой. При чем тут психология? Если речь идет о психологии неприятеля, то эти вопросы изложены в докладе Психологической стратегии при Штабе «холодной войны» в Пентагоне. Вы, надеюсь, не собираетесь дублировать работу наших специалистов?