Когда он корчует леса набегу.

А я воспеваю живую природу,

Воссоединяя любовь и тайгу.

Где мир возрождается песней весенней,

Росою травинка младая блестит…

А кто-то мне в спину: «Таёжный Есенин».

Куда до него мне?! Но, всё-таки, льстит.

ПЕРОМ, НЕ РУЧКОЙ

Мне чудится дубрава, тополь, клён,

Не гонорар в своих размерах конский.

В классические рифмы я влюблен,

Мне Пушкин больший брат, чем Маяковский.

Нас учат почитать больших творцов,

Но Бог един — не сотвори кумира.

Узнав, что я продолжил "грех отцов",

Возможно, что лишат меня мундира.

Неведеньем народа дух томлён.

Слагать стихи пером, не ручкой, волен.

Мой козырь в рукавице был кроплен,

Но покер — не моё, я дюже скромен.

Воспринимая жизнь без прикрас,

Читатель спит, пока писатель пишет.

Пусть дело было шито напоказ,

Полковника, увы, никто не слышит.

По заповедям плотника живу,

И матерьялом служит мне фанера.

Однажды, не во сне, а наяву,

Меня сожрут, как съели парфюмера.

СПОР С СОБОЮ

Я, может быть, сегодня лгу,

На чей-то опираясь опыт.

Но как забыть мне на лугу,

В ночи звучащий этот шепот?

Ведь попытаться убежать

Я не смогу! Пытаюсь снова

Виски ладонями зажать –

Уйти от внутреннего зова.

И словно брежу наяву,

Порою вынужден таиться.

Кричит и рвётся в синеву

Сердечко, раненою птицей.

Но как простить себе разлад

И ссору с некогда любимой?

Той, чей очаг поныне свят.

Как проходить не глядя мимо?

Какой же нужен приговор

Тому, чей зов сильнее чести?

С собою затевая спор,

Торопится к чужой невесте.

Здесь подсказать я не смогу:

Где счастье ждёт, а где несчастье.

Я, может быть, сегодня лгу,

Чужому опыту подвластен.

ОВЕН

Мой быт злосчастный лжив

И совесть безутешна.

Возможно, дух мой жив,

Но жизнь давно кромешна.

Отчаянье и грусть

Томят меня в потёмках.

В подполье я как груздь

При вековых позёмках.

Но нету стен вокруг,

И подпол мой условен.

Судьба — сансары круг,

В котором я лишь Овен.

Веду нескромный быт,

При скромности мечтаний.

Дух мой в потёмках скрыт,

В обход мирских преданий.

ПЫЛАЙ, СВЕТИЛО!

Пылай, небесное светило

И озаряй собою высь,

В твоих лучах струится сила,

Что вдохновляет нашу жизнь.

Блистай июлем, хлебом нежно,

И заполняй собою степь.

Так драматично и безгрешно,

Как птиц на юг, летящих, цепь.

Осматривая дали между

Холмов, где правит суховей,

Сниму всю лишнюю одежду

И грусть пошлю долой взашей.

О, позолоченное чудо:

Пожухлая сполна трава,

Не осенью ей стало худо,

Измором взяла всё жара.

Я верю искренне, что вскоре,

Не по причине лишь дождей,

Всё исцелит согласно Торе,

Пролившийся на степь елей.

Затушит зной, пригонит стужу,

И я промерзну до костей.

Сложу, возможно, строфы мужу,

На камне посреди полей.

Однако, ностальгии внемля,

Строптивый стих мой сложен так:

Люблю родную степь и земли,

Что утопают во степях.

В МЕЧТАХ ОБ ОБЛАКАХ

Мой дух в мечтах об облаках,

Не у Ишима обитает.

Я обожаю в городах

Блеск окон, в коих небо тает,

И пух, что кроет тротуар

Небесной белоснежной ватой,

Не тополей репертуар,

Природою своей богатый,

А влажный утренний туман,