Матвей ответил сразу же, он никогда не заставлял учителя ждать.

– Где ты? – спросил Николай, игнорируя приветствие.

– У себя, собираюсь ехать к Курлагиным, – отчитался Матвей. – А что?

– Никаких Курлагиных. У меня есть задание для тебя и Таисы, которое вы выполняете только вместе. Возражения не принимаются. Угроза оказалась намного серьезней, чем все мы предполагали.

Таиса понятия не имела, почему Матвей вдруг изменил их планы. Сначала он несколько минут говорил о чем-то с Форсовым, а потом объявил, что к психологу Дашкевича они едут вместе, а визит в квартиру Курлагиных откладывается.

Он явно ожидал вопросов, однако Таиса просто кивнула, соглашаясь с ним. Не потому, что ей было все равно. Она просто чувствовала, что во всем не разберется. Пока ей удавалось сосредоточиться лишь на собственной задаче – беседе с психологом. Стоило ей чуть ослабить контроль, и мысли снова летели к Гарику. Ей становилось слишком страшно за него, она знала, что, если не прервет это, от нее вообще не будет толку.

То, что Матвей велел не беспокоиться за Гарика, не очень-то помогало. Таиса не представляла, как он там справится – один, наверняка раненый, против двух подонков, которые уже убили человека! Однако сделать она действительно ничего не могла, эту ситуацию пришлось отпустить.

Они проводили Майю до дома Форсовых, а сами отправились в кабинет Владислава Литвинова, который и курировал обезглавленного блогера.

В отличие от Павла Усова, Литвинов был настоящим психологом. Он не пытался развлечь скучающих домохозяек, он брался в основном за сложные случаи – а случай Михаила Дашкевича был как раз из таких.

У Литвинова не было никаких причин откровенничать с ними, однако отказываться он не стал, он ждал их. Может, потому, что тайны мертвого пациента уже не обязательно было хранить. А может, ему позвонили нужные люди: количество связей Форсова и Матвея давно уже казалось Таисе неисчерпаемым.

Теперь все трое оказались во вполне уютном, оформленном в теплых тонах кабинете. Секретаря у Литвинова не было, он сам готов был подать напитки, но отвлекаться на это сейчас не хотелось.

Пока они устраивались на своих местах, Таиса наблюдала за хозяином кабинета – украдкой, ведь он тоже наблюдал за ними. Владиславу от природы досталась совершенно непримечательная внешность, с такой легко затеряться в любой толпе. Но для психолога это не преимущество, ему выгоднее производить впечатление человека выдающегося, способного решить любую проблему. Поэтому Литвинов старался, как мог: безупречно одевался, ни на чем не экономил и явно следил за модой. Он был уверенным в себе, но не до наглости. Таиса почти не сомневалась, что их визит его напрягает.

– Как Дашкевич попал к вам? – поинтересовался Матвей.

– Сначала его привели родители, потом он начал ходить ко мне сам.

О том, что родители не махнули на сына рукой, Таиса уже знала. Они просто не понимали, что с ним можно сделать. Поэтому, пока Михаил был несовершеннолетним и у них оставалась еще хоть какая-то власть над ним, они вынудили его пойти к психологу.

– Проблема действительно была, – подтвердил Литвинов. – Зависимость… Но та, за которую под арест не сажают, к сожалению.

Сначала Михаил зависел только от адреналина. Он с раннего детства был неусидчивым, легко поддавался скуке. Ему нравилось двигаться, рисковать, провоцировать. Когда он подрос, проблема только усугубилась, потому что мальчику открылся дивный мир любительских трюков.

Хуже всего оказалось то, что Михаила не очень-то интересовало собственное здоровье, а в свою смерть он вообще не верил. Не верил и все, с таким же фанатизмом, с каким сектанты обычно впадают в религиозный транс. То, что он не умрет никогда, не в молодости так точно, было для Дашкевича абсолютной истиной. С каждым новым успешным трюком его вера укреплялась и достигла непробиваемого уровня.

Чуть позже ко всему этому добавилась зависимость от мнения толпы. Раньше Михаил восхищал только своих дворовых друзей. Теперь же он получил внимание сотен, тысяч, десятков тысяч подписчиков. Голоса, предупреждающие о беде, звучали очень редко – и тут же заглушались троллями, которые не любили представителей здравого смысла в виртуальном пространстве. В большинстве же своем подписчики Михаила поощряли его, требовали больше, чаще, опасней… Если он выполнял трюк чисто, они аплодировали. Но если он падал, сдирал кожу, ломал кости, если они видели кровь – поклонники восторгались еще больше. Михаил же, с высоким болевым порогом и неадекватным бесстрашием, только радовался.

– Я не удивлен тому, что его заставили ходить сюда родители, – заметил Матвей. – Но почему он вернулся сам?

– А мне удалось до него достучаться, – пояснил Литвинов. – Миша как раз накануне серьезно повредил ногу, месяц провел в больнице. Я навещал его там, мы много говорили. Я наконец нашел нужные точки давления.

Запугать Дашкевича было невозможно, однако психолог сумел-таки заставить его быть осторожным. Михаил начал постепенно принимать тот факт, что он тоже смертен. Это не заставило блогера сменить хобби, он просто внимательней стал подходить к организации трюков. Он все еще принимал риск переломов и других увечий, но жизнь на кон больше не ставил.