– То, что он сотворил в парке аттракционов, даже в теории не предполагало легкий риск, – отметила Таиса.

– Я знаю. Для меня то, что случилось, стало таким же шоком, как для его родителей… Может, большим. Потому что им казалось, что Миша остался таким, каким был. Но я-то знал, что он изменился! Он не должен был так поступить… Его регресс был слишком быстрым, я не успел сообразить, насколько велика опасность.

– Слишком быстрым, но не внезапным, – насторожился Матвей. – Предпосылки все-таки были?

– Не совсем предпосылки… – смутился Владислав. – Просто я потерял возможность за ним следить. Миша ходил ко мне раз в неделю, но бывало и так, что сеансы он пропускал… Так что, когда он пропустил первый, я не обратил внимания. Когда он пропустил второй, он сказал, что занят каким-то проектом, но в следующий раз обязательно придет.

– Не пришел? – догадалась Таиса.

– Нет. Не пришел – и трубку брать перестал. Вот это уже насторожило, но я решил, что это лето на него так влияет, он действительно влез в какой-то проект, да и подписчиков у него становилось все больше… Я продумывал, как подступиться к нему, но в итоге ничего не успел.

Не похоже, что он врал им. Таиса чувствовала: смерть Михаила Дашкевича его по-настоящему задела. И как профессионала, провалившего свою задачу, и как человека, который знал этого парня много лет. Литвинов был неплохим психологом, хорошим даже, и он искренне не понимал, как мог допустить такую грубую ошибку, что пошло не так…

Он просто не рассматривал вариант, при котором на его подопечного воздействовал еще более опытный специалист.

– Вы ведь нашли подход к Дашкевичу не сразу, – напомнил Матвей. – Как вам это в итоге удалось? Вам помогли?

– Да, я обратился за консультацией, – подтвердил Литвинов. – Если вы и сами психологи, вы знаете, что это не запрещено.

– Даже поощряется. Вашим консультантом стал Виталий Любченко?

Таиса едва удержалась от того, чтобы бросить на своего спутника изумленный взгляд – да и то потому, что Литвинов бы такое не упустил, это выглядело непрофессионально. Хотя Матвей мог бы и предупредить! Вот о чем он, должно быть, говорил с Форсовым…

Имя оказалось незнакомым, зато фамилию Таиса помнила, и от этого становилось еще интересней.

Владислав отмалчиваться не стал:

– Да, он… Опять же, это не нарушение.

– Никто и не говорит о нарушении, – поддержал его Матвей. – Это вполне нормально – консультироваться по таким сложным случаям со своим супервизором. Я бы так и поступил.

Литвинов кивнул, он чуть расслабился, улыбнулся даже.

– Это ведь помогло, – заметил он. – Виталий Константинович умеет находить ключи к людям.

– Он встречался с Мишей? – уточнила Таиса.

– Нет, это было и не нужно. У него очень мало времени, так что он руководствуется теми данными, которые передаю ему я. Мы с ним вместе составили программу, все работало… И должно было работать дальше! Я очень много думаю о случившемся, правда. Но я до сих пор не понимаю, почему Миша так поступил.

– Не все в этой жизни зависит от нас, – развел руками Матвей. – Еще вопрос… Вы знакомы с Павлом Усовым и Светланой Филипповой?

– Усова я не знаю, впервые слышу, – ответил Владислав. – А вот Свету – знаю, конечно, не раз пересекались. Она, кстати, тоже на супервизии у Виталия Константиновича. Почему вы спросили?

– Просто хотел уточнить, чистая формальность. Спасибо. Больше вопросов у нас нет.

Марата Яковлева сейчас раздражало все без исключения. Тупой младший брат, который был не в состоянии закупить столько продуктов, сколько ему было велено. Крошечный вонючий магазин с похожей на сонную корову продавщицей. Дороги, состоящие по большей части из ям. Жара. Комары. Вся его проклятая жизнь.

А ведь раньше это была очень даже неплохая жизнь… Пару месяцев назад, а как будто целая вечность прошла! У Марата было все, чего он хотел. Денег ему хватало, работа не напрягала, он умел и развлечься, и отдохнуть. Ну а все остальное существовало на уровне его фантазий, о которых однажды спросил Павел Усов.

Не стоило ему отвечать. Они с Усовым и друзьями-то настоящими не были, потому что в друзьях Марат не нуждался. Они просто в тот день оказались в одной компании. Павел поначалу держался в стороне, Марат даже забыл, что он тоже здесь. Потом, уже во второй половине вечеринки, этот психолог недоделанный как-то незаметно оказался рядом. Стал втирать что-то почти научное про то, что желания должны исполняться, а норма условна… Марат не запомнил детали, он к тому моменту изрядно выпил.

Но вопросы Павла показались ему безобидными, интересными даже. Он и сам не заметил, как ляпнул:

– Из тех баб, которые возле меня вьются, я любую получить могу… Но не любая сделает то, что мне нужно… Да вообще ни одна! Бестолковые твари…

Вот о чем нужно было молчать с самого начала. Марат до сих пор не понимал, почему не промолчал. Просто Павел умел говорить так, что совершенно любая тема казалась естественной, не нужно было ни стесняться, ни сдерживаться.

Тогда Марат и выложил все. О том, что его возбуждает вид крови и крики. О том, что он давно уже мечтает почувствовать, каково это: не только взять женщину силой, но и убить ее? Желания он глушил постановочной порнографией и даже мультфильмами для взрослых, которые могли позволить себе совсем уж кровавые подробности. Марат даже пьяный ни на миг не забывал о том, что некоторые черты пересекать нельзя. Он делился фантазиями, зная, что они никогда не сбудутся.