Его вопли слышали и Матвей, и полицейские. Но полицейским наверняка показалось, что Любченко прав и искренен во всем. Испуганный человек умоляет сумасшедшую убийцу оставить его в покое и сдаться, разве это не естественно?

И лишь Матвей и Таиса поняли правду: Любченко осознал, что профайлер портит его план, и поспешил все закончить. Таиса рванулась вперед, она находилась к дому ближе всех, она даже о себе не думала – она просто хотела спасти жизнь, пока это возможно!

Но Любченко не дал ей даже попробовать. В доме раздался выстрел, группа захвата тут же бросилась вперед, а Таиса обессиленно рухнула на колени. Матвей поспешил к ней, осторожно обнял за плечи и увел в сторону, подальше от того, что творилось в доме.

Ему не нужно было ни следить за ходом операции, ни задавать вопросы полицейским, он и так уже знал, чем все закончилось. Любченко внушил Светлане, что способ освободиться от всего остался только один. Им она и воспользовалась.

Николай Форсов прекрасно видел, что Таиса подавлена, и не винил ее за это. Победа, ускользнувшая прямо из рук, оставляет куда большую горечь, чем победа, которой так и не удалось коснуться. Особенно если ставкой была жизнь человека.

План Виталия Любченко сработал почти идеально. Психоаналитик все-таки сумел заставить Светлану покончить с собой – и с помощью наркотиков, и давлением на точки уязвимости. Вряд ли он добился этого за одни сутки, слишком большое достижение даже для него. Скорее всего, он обрабатывал Филиппову с тех пор, как узнал об изнасиловании. А может, раньше? Может, Саня Тецерский не сам додумался до преступления? Уж что-что, а манипулировать людьми Любченко умел.

И все-таки оставалось это досадное «почти», которое наверняка раздражало гениального психоаналитика. Почти справился. Почти идеально. Обманул почти всех.

У полиции к нему претензий не было, для следователей он остался скорбящим отцом, который из-за собственного горя не смог адекватно оценить опасность, исходящую от безумной пациентки, и поплатился за это. Однако сам Виталий знал, что Форсову и его ученикам известна истина.

Поэтому вскоре после гибели Светланы Любченко объявил, что ему нужен отдых. Стресс оказался слишком велик, он приостанавливает практику и уезжает в дальнюю страну. Он выигрывал себе время, потому что знал, что Форсов не отступит, но не представлял, как много профайлеру известно о его связи с Оверрайдом.

– Он ведь не угомонится, не так ли? – печально улыбнувшись, спросила Таиса.

Форсов не собирался обманывать ее ложью, он ответил честно:

– Нет, не в его правилах. Он попытается отомстить и мне, и вам, потому что для него это вопрос безопасности – и принципа.

– А нам что делать?

– Готовиться.

– За смерть Светланы он, получается, наказан не будет…

– Не сейчас так точно, – признал Николай. – Но ты не должна забывать, что это его вина. Не твоя. Матвей уже рассказал мне о том, как ты вела переговоры. Ты все сделала правильно, никто бы не справился лучше.

– Толку-то? Ее это не спасло…

– Потому что мы не можем спасти всех. Профайлер – не волшебник, мы не можем исправить преступников. Но мы можем их понять. Если ты нацелена только побеждать и не готова к поражениям, ты в этом деле долго не продержишься, Таиса.

– Я знаю, – согласилась она. – Я все это знаю, просто… Тут у нас двойное поражение! Все навалилось сразу, как будто справедливости вообще не существует!

– Двойное поражение, вот как ты это видишь?

– Ну а как? Любченко сейчас греет булки на тропическом берегу, Алекс выторговывает себе сладкую жизнь… А людей, уничтоженных ими, как будто и не было!

– И тебе, конечно, хотелось бы сейчас увидеть некую высшую справедливость, торжество закона над коварством? – продолжил за нее Форсов.

– А почему нет? Почему всякая фигня случается легко и часто, а за что-то хорошее приходится бороться?

– Ты преувеличиваешь, поддавшись хандре. Случайности бывают разными. Но их мы не контролируем, наша задача – делать все, что от нас зависит. Нет смысла корить себя, если этого оказалось недостаточно.

– Да, я все понимаю… Спасибо.

Она сказала ему не все, Форсов видел это. Слова застыли в многозначительном взгляде, в дрогнувших уголках губ, пытавшихся изобразить убедительную улыбку. Но то, о чем Таиса молчала, не пугало ее, просто печалило. Чуть поразмыслив, Форсов решил не давить, оставить за ней право на эту маленькую тайну. Таиса достаточно сильна, чтобы справиться сама, а если нет – она всегда может обратиться к нему снова.

В конце концов, он ведь тоже не сказал ей всю правду.

Вскоре после того, как гостья покинула его кабинет, к нему заглянула Вера.

– Ты не сообщил ей? – спросила она.

– Нет.

– А остальным?

– Тоже нет. Я объявлю им всем чуть позже, когда будут известны подробности.

– Но сам ты во всем уверен?

– Да. Давно уже да.

Он действительно сомневался в этом решении, когда о таком варианте только зашла речь. Но в последнее время случилось слишком много, и он наконец понял, что по-другому уже нельзя.