Марина Тецерская оказалась совсем не похожа на брата. Она как раз тусовки игнорировала, все свободное время посвящая учебе, и очень рано примкнула к семейному бизнесу. Она оказалась идеальной наследницей для Тецерского-старшего во всем, кроме одного: она была женщиной. Отец никогда не говорил об этом открыто, но несложно было догадаться, что во главе созданной им компании он хотел видеть именно сына, которого он называл «хранителем фамилии». Впрочем, теперь вариантов не осталось.

Марина пригласила их в свой офис в центре города. Таиса предполагала, что в своем стремлении доказать отцу, что она не хуже мужчины, девушка могла отказаться от любой женственности в образе – так часто случалось в подобных семьях. Однако Марина оказалась умнее, она удачно подчеркивала пусть и не идеальную, но вполне привлекательную внешность, не опускаясь до пошлости. Так что их встречала ухоженная, стильно одетая девушка с цепким взглядом, в котором не было ни следа сожаления.

– Почему о нем снова зашла речь? – сразу спросила она. – Только-только удалось тот пожар погасить!

– Мы помогаем полиции с расследованием дела, связанного с отравлением людей, – пояснил Матвей. – Других подробностей мы сообщить не можем, но есть основания считать, что ваш брат мог быть причастен к тем событиям.

– Звучит красиво, – оценила Марина. – А потом вы окажетесь очередными журналистами, и на мою семью опять польются помои.

– Слушайте, ну мы ж не с улицы пришли! – улыбнулся Гарик. – Нет, технически – с улицы, но за нас поручились. Этого мало?

– Этого… пожалуй, достаточно.

Было немного непривычно вести беседу вот так, втроем. Они даже над первым совместным делом чаще работали по отдельности! Но Таисе это нравилось. Она пока предпочитала просто слушать, предоставляя Матвею право задавать нужные вопросы, а Гарику – вываливать из карманов такое количество общих знакомых, которых хватило бы для заселения континента.

– Если бы мы спросили у тех, кто знал Александра поверхностно, мог он быть причастен к такому, они бы сразу подтвердили, что мог, – предположил Матвей. – Но вы – его сестра, что скажете вы?

– Примерно то же самое.

Марина не собиралась защищать брата, она помнила, что о покойниках положено говорить или только хорошее – или чистую правду. Она предпочла правду, потому что с Саней никогда по-настоящему не ладила.

В детстве она еще пыталась, он сам не хотел. При родителях Саня умильно обнимал сестренку и с удовольствием позировал вместе с ней для фотографий. Но стоило взрослым отвернуться, как Марина получала очередную оплеуху, жука за шиворот, а то и вовсе оказывалась лицом в грязи. Саня, невинно хлопая ресницами, рассказывал всем, что сестренка сама упала. Ему верили – как такому ангелу не поверить?

Марина быстро научилась держаться от него подальше и уже в двенадцать лет уговорила родителей поставить на дверь ее комнаты задвижку. Это сделало ее жизнь чуть проще, хотя расслабляться она не спешила.

– Мой брат был моральным уродом, – уверенно произнесла она. – И друзей подбирал таких же.

Пока увлечения Сани и его друзей были более-менее традиционными, подростки не стеснялись притаскивать в дом Тецерских сигареты, от которых пахло совсем не табаком, и вечно хихикающих полуголых девиц неопределенной профессии. Но спустя пару лет, когда тусовке это наскучило, вечеринки в семейном гнезде резко прекратились.

– Мои родители были уверены, что он просто поумнел и начал уважать семью, – печально усмехнулась Марина. – Они всегда были о нем лучшего мнения, чем он заслуживал.

– А что думаете вы? – спросил Матвей с мягкостью, которую Таиса замечала у него только на допросах уязвимых свидетелей.

– Думаю, что даже его цыплячьих мозгов хватило, чтобы понять: он делает нечто незаконное. Может, насиловал кого-то, может, еще что… Я уже не знаю, что и предполагать! Он и его дружки уезжали подальше, чтобы их не застукали. Сначала я еще пыталась понять, чем они заняты, может, компромат добыть, чтобы этого укурка было проще контролировать… Я кажусь вам совсем бессердечной сукой, не так ли? Искать компромат на родного брата…

– Вы кажетесь мне женщиной, которая пыталась защитить себя и своих близких.

– Да… Да, план был такой. Тогда я еще не подозревала, насколько все запущено на самом деле. Но я уже догадывалась… Знаете, это как инстинкт: ты не можешь что-то объяснить, но тебе очень-очень страшно…

– Я понимаю, – кивнул Матвей.

– Мне было страшно рядом с ним. Родители то ли не замечали этого, то ли не хотели замечать, не знаю. А я сперва надеялась на компромат, а потом поняла, что меня пугает даже это. Я старалась держаться от него подальше, переехала на съемную квартиру, маме и папе сказала, что это из-за университета, чтобы меньше ездить… Но мне просто хотелось быть на расстоянии от Сани. Поэтому несколько лет я с ним особо не общалась, он со мной – тоже. В следующий раз он повлиял на мою жизнь, когда умер и открылось… вот это.

– Вы верите во все подробности этой истории? – спросила Таиса.

– Знаете, что тут… не смешно, но как будто иронично? Мне было легко поверить, что он интересовался какими-то извращениями. Что ему нравилось душить и травить девушек. Но мне было куда сложнее согласиться с тем, что он действительно умер от передозировки наркотиков.

– В самом деле? – удивился Матвей. – Он не был наркоманом?

– Как бы странно это ни звучало, он баловался наркотиками, но не был наркоманом. В этом есть хоть какой-то смысл?