— Элена, тебе нужен отпуск. Поезжай на Карибы. Или в Италию — там ты сможешь пить граппу, пока у тебя мозги не растворятся. Только, ради бога, прекрати делать глупости!

— Рентеро, я думаю, что Вильякампа замешан в делах «Пурпурной Сети».

Комиссар схватился за голову, проклиная себя за то, что не уволил Элену. После похищения сына ей ни в коем случае нельзя было возвращаться в отдел.

— С чего ты это взяла? — спросил он, надеясь, что она поймет всю абсурдность своих обвинений.

— Димас, тот тип, которого вчера застрелили во время операции, работал в приюте для несовершеннолетних в Сан-Лоренсо. Это он убил Айшу Бассир.

— И? Ты понимаешь, что это ровным счетом ничего не значит?

— Есть и другие совпадения. Самое главное, что Вильякампа наврал насчет пятничного алиби: он заявил, что был на партийном собрании, но его там не было.

— А где он, по-твоему, был?

— В поместье Травесера в Кото-Серрано, смотрел бой между подростками со смертельным исходом.

— Боже, Элена, что за вздор!

— Я очень близка к разгадке, Рентеро. Поверь мне.

— Нет, я не собираюсь тебе верить. Забудь об Игнасио Вильякампе. Предупреждаю тебя в последний раз.

Элена вышла из кабинета, кипя от злости. Глупо было надеяться, что Рентеро примет ее сторону, и она задним числом пожалела о своей наивности. Тот факт, что Димас работал в возглавляемом Вильякампой приюте, не показался комиссару невероятным совпадением. Но она не выпустит эту кость. Она предъявит Рентеро и другие доказательства. Если потребуется — принесет их на блюдечке с золотой каемкой.

Пока Лукас обдумывал очередной ход, Сарате внимательно разглядывал парня. Элена была права: у него был такой же пустой, бездушный взгляд, как у акул из документальных фильмов о живой природе. К удивлению полицейского, Лукас оказался неплохим шахматистом: напористым в нужный момент, осторожным в защите.

— Кто научил тебя играть в шахматы?

— Женщина, которая присматривала за мной в поместье. Марина.

— Она хорошо с тобой обращалась?

— Да. Ее арестовали или тоже убили?

— Арестовали. Тебе интересна ее судьба?

— Мне она безразлична. Я недолго с ней играл. Потом у меня отняли доску и фигуры, и я уже много лет их не видел.

— Ты отлично играешь.

— Я прокручиваю партии в голове. Иногда с позиции белых, иногда с позиции черных.

Они продолжали играть молча, пока Сарате не взял слона Лукаса. Это заметно разозлило парня, хоть он и постарался скрыть досаду.

— Ты спишь с моей матерью?

Сарате удивился — не столько вопросу, сколько мотивации Лукаса. Тот явно хотел вывести противника из равновесия. Для мальчишки партия в шахматы ничем не отличалась от драки в восьмигранной клетке Травесеры. Он должен был выиграть, иначе уничтожат его.

— Я не сплю с твоей матерью, но в любом случае это не твое дело.

— А может, мое. Это же моя мать.

Вскоре Сарате намеренно ошибся. Он уступил Лукасу своего слона, и они снова оказались на равных. Добившись равновесия, парень успокоился и снова с головой погрузился в игру.

Элена жалела, что отнеслась к словам Мар недостаточно серьезно. Эта женщина с самого начала знала, что Игнасио Вильякампа — темная лошадка, что именно он виновен в исчезновении ее дочери. Но разве можно доверять бессвязному бреду наркоманки, чей помутившийся рассудок прояснялся лишь изредка? И все же Элене следовало задуматься: если запастись терпением, из слов сумасшедших и детей можно извлечь немало полезной информации. Если бы Элена потратила на Мар хоть один вечер, пригласила ее на прогулку, или в кафе-мороженое, или полюбоваться на закат, то смогла бы по крупицам собрать ее воспоминания и теперь была бы лучше вооружена против влиятельного политика. Она позвонила в больницу, чтобы узнать о состоянии Мар. Та по-прежнему находилась в коме, и никаких прогнозов врачи не давали. К тому же допрашивать Мар было поздно: после передозировки память могла окончательно ей изменить. Возможно, и к лучшему, подумала Элена.

Вдруг ее осенило: когда мать Ауроры запустила Вильякампе в голову яйцом, ее арестовали и продержали всю ночь в полицейском участке Карабанчеля. Там должна была сохраниться копия показаний Мар. В напряженные моменты она говорила без умолку. Наверняка в ее показаниях, помимо бреда, есть важные улики.

Элена поспешно вошла в участок, привычным движением предъявила жетон и направилась к дежурному. Попросила у него копию допроса Мар Сепульведы, уточнив дату задержания, фамилию адвоката и дату освобождения. Но полицейскому эти сведения не понадобились.

— Эти документы закрыты для доступа, инспектор, — сказал он.

— Что это значит?

— Что их нельзя запросить.

— Почему?

— Причину я не знаю, но мы получили распоряжение.

— Когда вы его получили?

— Час назад.

Элена не могла поверить, что Рентеро зашел так далеко.

Она в ярости направилась к дверям, но на выходе столкнулась с Костой, с которым Сарате когда-то служил в этом участке.

— Ведь вы Коста, верно? Вы меня помните?

— Конечно, инспектор Бланко. Вы знаменитость.