Всей деревней провожали, некоторые бабули со слезами на глазах. А я рванул на лошади быстрее, понимая, что Фёдор мой будет очень сильно волноваться!

Мехар на месте. Часовой Семён с двустволкой не дремлет! Меня увидел, строевым шагом пошёл докладывать, что происшествий не случилось.

— Спасибо за гостеприимство! Берегите себя! — Откланялся уже из кабины, закрыл крышку. И взялся за ручки. Ахнуло в груди, и полилась магия, оживлять металлического исполина.

— Ждём тебя снова, барин! — Воскликнул дед, замахав шапкой, когда я стал взмывать в воздух.

Вижу, как с деревни вся толпа выбежала на полёт мехара посмотреть. Что ж! Пролетел низко прямо над крышами домов. Пацаны мелкие прыгают в восторге, бегут за мной по полю.

А я набираю высоту, оставляя этот мирок. Он уменьшается подо мной, и вскоре теряется в величии русской земли…

Пасмурно сегодня. Лёгкая влажная дымка ухудшает видимость. До полуострова Муравьёва–Амурского добираюсь к полудню, несколько раз сменив курс. На удивление на радаре нет мехаров до самого Амурского залива, куда благополучно ныряю прямо с ходу. В медвежьей пещере меня встречает Фёдор.

Думал, будет ругать. Но когда я слез, он кинулся и обнял.

— Зря я старый тебя сразу в огонь послал, — зашептал чувственно. — Иногда тебя от батьки и не отличить. Такой же безрассудный и решительный. Вот я и путаюсь. А потом старый дурак спохватываюсь.

— Я добрался до Хоккайдо, дед, — отвечаю ему, отпряв. — Целую колонию тварей вырезал. Видел бы ты, как они под моими клинками сыпались.

— Весь в отца!

— Трофеи, — комментирую, подавая вещь–мешок.

Фёдор принял, как завороженный, через ткань прощупал. И глаза у него на лоб полезли.

— Это ж сколько… — ахнул.

— Сорок два голубых сердца, если не обсчитался, — отвечаю уже безрадостно, вспоминая о той «жабе».

— Будем варить, Андрюш, — оживился. — Тогда рассказывал, теперь на практике всё покажу! А то помру скоро и всё дело встанет.

— Да брось, дед, вон в воду ныряешь лучше меня.

— Да уже и не придётся, докопал я сюда ход, — шепнул заговорчески и за углём пошёл.

Разжёг печку под большой колбой. Раздул так, что зажарило мощно.

Довольный огнём, дед аккуратно из мешка треть кристаллов в колбу переложил. Причём со знанием дела, всматриваясь в каждый кристалл, будто за ними монстров видит. Какие–то отложил, расфасовал. Спросил его, тот отмахнулся.

Будто уже совсем другой Фёдор, сосредоточенный на работе мастер. Мешки начал ворочать, которые с закутка достал. Сыплет что–то белое поверх кристаллов.

Лишь когда забурлило всё, стал комментировать нюансы.

— Наперво негодные отбраковать надо, где всего один кристалл — те не бери даже. Варятся вместе лучше одинаковые по весу. И главное соли не переборщить, а соду можно. Примерно один к одному мешаешь.

Понятно. Соль и сода. Киваю, а сам на колбу смотрю. При такой температуре, что жарит, как в топке, ни одно стекло не выдержит.

— А сосуд откуда?

— Заметил, какое славное стекло? — Усмехнулся Фёдор. — Такое даже из пушки не пробьёшь. Думаешь, дед твой придумал аппарат, найдя нужные детали? Всё ж с метеорита сибирского. Со второй его части, куда в экспедицию ходил он.

— Поясни.

— В метеорите пещера была, а в ней мехар этот, и всякое добро.

— А эрений и так добывают? Как–то с гвардией совсем не вяжется. Не стоят же они у туш нелюдей, не ждут, пока всё выпарится. Думал, что с иркутского метеорита частицы находят и в казну сдают.

— С иркутского находят, — подтвердил с хитрым выражением на лице, помешивая железной палкой получившуюся из кристаллов жижу. — А такого способа они уж точно не знают. Но с удовольствием хотели бы узнать. И не только они.

— Ты о чём это? — Встрепенулся я.

— В этой пещере есть две самые главные ценности, Андрюш, — отвечает Фёдор, тяжело вздохнув. — Мехар особенный, да аппарат этот. За них не одну жизнь отдать готовы многие властители судеб. Как наш батюшка император, так и монархи прочих стран. Британский король или французский, эти в первых рядах мечтают. Загвоздка пока лишь в том, что они о нём не знают.

— Но могут догадываться? — Спрашиваю с острым чувством беспокойства.

— Могут Андрюш, могут.

Вот оно как! Считалось, что весь эрений у императора нашего и выдаёт он кольца с ним под строгую отчётность и за заслуги. Только через эрений человек может мехаром управлять. А сколько уже за сорок два года столкновений с тварями ледяными было? Уверен, что не все боевые машины вернулись домой. Некоторые на дне морей покоятся, другие в руинах. А что если та же Британия под шумок выловила себе несколько мехов и прячет? Только не знает, как ими управлять. Вернее знает, но эрения у них нет.