Пока нет.

Помешав хорошенько, Фёдор закрыл крышкой с трубочкой, через которую стала выпариваться влага. Вскоре внизу всё уплотнилось и скукожилось в более мелкие кристаллы уже сплошной площадью на дне.

Второй раствор готовить начал, рассказывая какие ингредиенты. Поди да найти ещё такие! Размешал в ведре всё тщательно до густой жижи.

— Всякую соль пробовали, Андрюш, — комментирует и заливает в резервуар. — Но не всякая подходит. Поваренная только сгодится. Светлая, чистая, без всяких примесей.

Выпаривание продолжилось. И со второго раза кристаллы уменьшились ещё…

С четвёртого раза, когда мы уже оба вспотели, как с бани, кристаллы, что занимали половину колбы, уменьшились до фиолетовых волосков, сжавшись до слоя в несколько миллиметров.

Вот тогда–то Фёдор взял ещё одну чуждую на вид штуку, похожую на колотушку, и стал нещадно дробить ей волоски.

Устал быстро, задышал тяжело.

— А вот здесь подсоби старому, — выдал, протягивая мне железяку.

Принялся дробить уже я, стараясь не касаться раскалённого стекла. И всё же коснулся. А оно даже не горячее! Вот это да!

Трудно ломается, но процесс понемногу идёт. А дед всё равно ворчит:

— Мельче дроби. Вот здесь ещё пройдись. Где не разломим, то участвовать в процессе уже не будет.

Руки отваливаться стали минут через пятнадцать. Фёдор снова инициативу перехватил и измельчил всё в песок. А затем объявил загадочно:

— А теперь самое интересное.

Закрыл крышку колбы. Перекрыл прозрачной пластиной путь, по которому пар проходил, открыл другой канал. Ко второй колбе поменьше подошёл, соединённой с первой. Взялся за ручку, которая на вид отличается от общей конструкции. Явно приваренная уже здесь. И стал крутить.

Через мгновение в колбе с песком целая буря поднялась. Похоже, внутри вентилятор имеется, который дует.

Вскоре лёгкие песчинки выдулись в другой сосуд. А на месте остались более тяжёлые. Переведя дух, Фёдор закрыл второй канал в сосуде и на меня посмотрел с неким сомнением. А затем выдал:

— Кольцо давай, Андрюш.

Спрашивать не стал, передал, как завороженный.

— Без частицы, другие не собрать, — комментирует сам, принимая кольцо. — Всё, что от нас зависело, мы сделали.

С этими словами он поднимает крышку колбы и бросает туда моё кольцо.

Не думал, что так отреагирую. У меня будто сердце упало.

Кольцо угодило прямо в песок, оставшись сверху и лишь на чуть–чуть утонув в порозовевшем концентрате.

Фёдор даже отошёл и стал демонстративно любоваться с умилением на взмыленном лице.

Первые минуты ничего не происходит. А затем частицы в песке начинают загораться розовым, лиловым, пурпурным и фиолетовым, несинхронно. Горящих всё больше и больше. Но это только начало! Они начинают подниматься вверх, зависая на разных уровнях. И вскоре я ахаю от зрелища, ибо передо мной в колбе образуется целое звёздное небо!

В груди перехватывает дыхание. И не только от завораживающего вида. Что–то напоминает мне это и вызывает тоскливые чувства.

— Магия, — ахает дед, будто в первый раз всё видит.

И дальше частицы начинают соединяться, в воздухе паря и летя навстречу друг другу! Упорядоченно и последовательно. Сперва между собой, затем по две в четыре, по четыре в восемь…

Свет яркий, а вскоре невыносимый заполоняет колбу!

— Отвернись! — Спохватывается дед и дёргает меня.

Выполняю наказ, ещё и ладонями лицо закрывая. В глазах два бельма, схватить всё же успел. Но из–за любопытства пальцы раздвинул.

Вскоре вся пещера озарилась ярко, что истончились все пологи висящие и полки.

— Закрой, закрой! — Закричал Фёдор вдруг не своим голосом.

Через мгновение меня плащ–палатка накрывает. А следом темнота наступает кромешная.

— Забыл я, дурень старый, — раздалось раздосадовано. — Когда две частицы получается, худо совсем. Всё поднимайся.

Через мгновение я только понимаю, что лежу на полу из досок. И даже не почувствовал, как свалился.

Вылез из–под плащ–палатки всё ещё с бельмом. Свет тусклый в пещере, как и раньше.

В себя прихожу, а Фёдор с горящими глазами уже крышку открывает с медицинским пинцетом в руках! А в колбе уже всё схлынуло, белый песок лежит, сияя от света трёх источников.

В песке первым делом кольцо моё достаёт аккуратно. И объявляет с придыханием:

— Целых две, князь. Вот это улов!

Две частицы эрения вышло.

— Там ещё много, — киваю на мешок с трофеями, думая, что сейчас как наварим эрения!!

— Годного нет, — обрубил дед, пинцетом доставая частицы и перекладывая их в мелкую колбочку.