— Ей бы тоже очень-очень понравилось, — шепчет Лео, плечом чувствуя кивок Иста.

Прежде чем переступить порог, мама вежливо покашливает, Ист и Лео размыкают объятья.

— Привет, — говорит Лео, сама не понимая зачем. — Мы в порядке.

— Отлично, — улыбается мама. — Ист, твой отец так рад, что ты поступаешь в колледж. Только и говорил о твоих перспективах. Сказал, что через неделю-другую придут ответы на твои заявки, верно?

Ист неловко топчется на месте, и Лео подозревает, что он чувствует себя виноватым, поскольку подал заявления в одиночку и на выпускной церемонии Нины не будет с ним рядом — ее вообще не будет на свете, если на то пошло.

— Да, — подтверждает он, смущенно кашлянув. — Он вроде как гордится.

Мама переводит взгляд на Лео:

— Так, и что же тебе подарили?

Лео без слов протягивает ей фотографию. Нахмурив брови, мама берет рамку и отодвигает ее чуть подальше от глаз, чтобы лучше рассмотреть. Очки у мамы на макушке, но Лео не решается на это указывать.

— О, — произносит мама. — О, — сдавленно повторяет она. Поднимает глаза на Иста, потом опять смотрит на дочь. — Снято на…

— Да, — быстро отвечает Лео, зная вопрос. Ист опять неловко переминается, на его лице — опасливое выражение ребенка, подозревающего, что сейчас его будут ругать. — Снято в тот день. На вечеринке. — Пожалуйста, только не плачь, мысленно прибавляет она.

Мама не плачет, лишь смотрит на Иста увлажнившимися глазами. На ее губах появляется тень улыбки.

— Прекрасное фото, Истон, — говорит она. — Ты снимал?

Ист стоит, сцепив пальцы в замок.

— Да, — отвечает он. — И печатал тоже я.

Кивнув, мама возвращает фоторамку Лео, затем тянется к Исту и обнимает его. Жест до того простой, что поначалу никто, и в первую очередь Ист, этого не осознаёт, но затем он отвечает на объятье, и Лео видит, как дрожит и сморщивается его лицо, когда мама крепче обхватывает его плечи.

Прощение может наступить по-разному, в самые неожиданные моменты. Лео изо всех сил заставляет себя не думать, что со смертью бывает точно так же.

Ист и мама отстраняются друг от друга только после того, как он, усмехнувшись себе под нос, жестом показывает на ступеньки, где высится стопка книг о горевании и преодолении утраты. Книги лежат там аж с сентября, думает Лео, а все потому, что и мама, и она сама упорно не желают признавать их необходимость.

— У нас тоже такие были, — сухо произносит Ист. — Когда мама умерла.

— О да. — Мама понимающе улыбается в ответ. — Нам присылала их моя сестра, тетя Лео. И еще кое-кто. — Она пожимает плечами. — Что ж, люди делали это из добрых побуждений.

— Там еще был дурацкий сборник упражнений, — вставляет Лео.

Ист, прищурившись, всматривается в корешки.

— По-моему, нижняя до сих пор стоит у отца на полке. Кстати, неплохая. Без всяких там упражнений или контрольных тестов.

Лео и мама одновременно и одинаково прыскают, и этот черный юмор, резкий короткий смешок, похожий на собачий лай, расслышит лишь тот, у кого был повод смеяться так же. Ист слышит и узнаёт, и его глаза на миг вспыхивают.

— Да, очень многие поступают из добрых побуждений.

Вскоре после этого он уходит. Лео машет вслед автомобилю и, обхватив себя руками, смотрит, как красные огоньки фар растворяются в темноте. Сегодняшняя погода пришлась бы Нине по душе — холодная и бодрящая, но не промозглая, с легким дыханием морозца, характерным для зимы в Южной Калифорнии. «Зима с большой буквы», — говаривала Нина убежденным тоном человека, чье самое близкое знакомство со снегом ограничивалось заказом «строганого льда» [10] , который им каждое лето доставляли в термофургоне.

Лео оставляет входную дверь открытой. Сейчас мама велит ее закрыть, сейчас скажет, что Лео выпускает тепло наружу, что электричество стоит денег и все остальное, что сказала бы Нине, будь та здесь. Но мама почему-то молчит. Лео оборачивается и видит, что мама стоит возле лестницы и разглядывает книжки. Их штук пять-шесть, одни тоненькие, другие толстые, как старый Нинин учебник по биологии углубленного уровня, который она забыла сдать в библиотеку в конце прошлого лета. Учебник так и лежит на столе в ее комнате, и с его обложки смотрит скользкая на вид зеленая лягушка с выпученными холодными глазами.

— Мам? — окликает Лео, но мама не слышит, и Лео захлопывает дверь, стукнув ею чуть сильнее обычного. Вздрогнув, мама выходит из задумчивости. — Прости, она сама, — лжет Лео.

— Келли на самом деле хотела как лучше. — Мама указывает на книги. — А эти еще и стоили наверняка недешево.

— Наверняка, — соглашается Лео, хотя о цене книг не имеет ни малейшего представления. Она все еще держит подарок Иста, словно боится, что драгоценное фото исчезнет, если она выпустит его из рук, исчезнет так же, как Нина. — Ты, кажется, хотела посмотреть фильм?