Мама спит, свернувшись калачиком на дальней половине кровати. Одна рука обхватывает талию, точно мама сама себя обнимает во сне.

— Мам? — шепотом зовет Лео, хоть и понятия не имеет, что должна сказать и, главное, как. Мама лежит неподвижно, и только ее грудная клетка поднимается и опускается в такт дыханию. Лео не знает, слышит ли ее мама, и все же делает еще одну попытку: — Мама?

Ответа нет. Лео прислоняется к дверному косяку. Сердце раздирает такая сильная боль, что иногда от этого становится даже страшно, но страшнее всего иное: сознавать, какую боль ты можешь причинить другому человеку.

— Лео, садись в машину! — уговаривает Ист.

Лео продолжает идти. На улице холодно, и не только из-за зимы, но и из-за тумана, наползающего с побережья, а еще потому, что на Лео нет куртки, однако она лишь крепче обхватывает себя руками и бредет дальше. Хмельная муть выветрилась, оставив после себя острые осколки, — они больно колют Лео при каждом шаге, напоминая о том, что она наговорила и наделала.

— Лео! — Кай вылез в проем пассажирского окна и машет ей, держась за крышу. Ист едет медленно, вровень с Лео, поэтому безопасности Кая ничто не угрожает, но ей жутковато видеть его снаружи автомобиля.

— Я пешком дойду, — сообщает она.

— Холодно же, — возражает Ист. На темной улице ни души, однако он все равно крутит головой, поглядывая то на Лео, то на дорогу.

Лео знает, что он готовится увидеть: вспышку фар, слепящий свет, блеск битого стекла.

— Я в порядке, — отрезает она.

— Да ладно, брось.

— Тебе поцапаться не с кем? — срывается Лео. Она страшно зла на Иста, и ей все равно, вправе ли она вообще злиться на парня своей погибшей сестры. У неё возникает желание схватить Иста за шкирку прямо через окно и трясти так, чтобы у него клацали зубы и глаза вылезли из орбит, пока ему не станет так же больно, как ей, и он не поймет, каково это.

Ссадина на щеке Иста выглядит хуже, чем полчаса назад, когда Лео уходила с вечеринки. Какого черта ее это заботит? Могла бы вообще не замечать.

— Понимаю, ты сердишься, — обращается к ней Ист. Кай все так же сидит на окне и с серьезным видом кивает, как будто понимает чувства Лео. Была бы у меня сейчас в руке вторая банка пива, думает она, и ее моментально обжигает стыдом. Кай здесь точно ни при чем. — Но, сама знаешь, не могу же я тебя тут бросить.

Да, Лео это знает. Она резко разворачивается. На лице Кая мелькает облегчение, однако Ист смотрит на нее с жалостью.

— Где Дилан? — задает вопрос Лео.

Кай жестом показывает назад:

— Софи в конце концов пришла, и он остался.

— Ясное дело, — бормочет Лео и устремляет взгляд вперед. У следующего перекрестка тротуар заканчивается, и значит, ей придется топать в темноте по обочине, а она посмотрела достаточно ужастиков и знает типичный финал подобного сценария. Не было ни одного фильма ужасов, который бы Нина не сопровождала сочными комментариями, как правило, в духе: «Боже, ну что за идиотка!», когда главная героиня без фонарика спускалась в темный подвал или осторожно открывала скрипучую дверь заброшенного особняка. Лео — кто угодно, только не идиотка. — Ладно, — говорит она, и Кай улыбается шире. — Но я сажусь назад и ни с кем из вас не разговариваю.

— Отлично, — соглашается Ист. — Садись скорее, мне надоело тащиться, как на гребаном параде.

Сердито зыркнув, Лео распахивает заднюю дверь, ныряет на сиденье, пристегивает ремень безопасности. Она видит, что Ист наблюдает за ней в салонное зеркало, однако, услышав щелчок ремня, он сразу переводит взгляд на дорогу. Как же хорошо и тепло в машине, думает Лео, ненавидя себя за это.

Сперва они высаживают Кая. Он снова улыбается Лео:

— Хоть ты со мной и не разговариваешь, я говорю тебе «до свидания».

На прощание стукнувшись с Истом кулаками, он выскакивает из машины. Когда Кай исчезает за парадной дверью, Ист оглядывается на Лео:

— Не хочешь пересесть вперед?

Лео упрямо смотрит в окно.

— Я похож на самого стремного таксиста в мире, — вздыхает Ист. — Давай, пересаживайся.

Лео наклоняет голову так, чтобы поймать взгляд Иста в зеркале заднего вида. Теперь уже она прожигает его глазами.

— Нет.

— Пожалуйста.

Это его «пожалуйста», произнесенное усталым, замученным тоном, подействовало. У Иста все болит после драки? Останутся синяки? Может, ему, как и ей, трудно дышать? Не говоря ни слова, Лео выходит из машины и пересаживается вперед. Сиденье теплое, и поначалу ей кажется, что его нагрел своим телом Кай, но после она замечает горящий индикатор подогрева, и ее благосклонность по отношению к Каю слегка меркнет.

— Спасибо, — благодарит Ист.

— Просто отвези меня домой, ладно?

Ист издает короткий саркастичный смешок.

— Если память мне не изменяет, именно это я и пытаюсь сделать весь вечер.

Они молча едут вдоль улиц, и с каждым новым перекрестком, отделяющим Лео от событий на вечеринке, невидимый обруч все туже стягивает ее грудь. Рука, которой она стискивала пивную банку, ноет; пульс бьется в такт с мельканием оранжевых фонарей, ритм сердца подстраивается под это мелькание, оранжевые всполохи, которые снова и снова освещают салон автомобиля.