— Карр, — прошептал Палмер кружащим воронам.

Он встряхнул фляжку, будто та могла наполниться сама. Все еще оставался шанс наткнуться на источник. На оазис. Он шагал много часов, думая о своих братьях, о конце своей жизни, но в итоге все сводилось к тому, что он высматривал оазис. Солнце раскаляло песок, и в этот день Палмер не стал останавливаться. Не стал снимать дайверский костюм, зарываться в песок. Ему казалось, что он не дотянет до вечера, не сможет сделать еще шаг. Но, несмотря на сомнения, он все шагал и шагал под недоверчивые крики ворон. Палмер пытался смеяться, но горло его пересохло и распухло, потрескавшиеся кровоточащие губы слиплись. Внезапно на горизонте, в колеблющемся мареве полуденного солнца, возникло дерево. Одинокое дерево. Признак воды. Скорее всего, очередной мираж, на месте которого обнаружится сухой песок, но, возможно, на этот раз оно настоящее.

Он свернул в сторону дерева, полный надежды, двигаясь из последних оставшихся в его костях сил. Дерево приближалось — быстрее, чем он мог бы предположить. Дерево огибало дюну. Мачта сарфера. Красный парус повстанцев. Брок и его люди.

Палмер попытался бежать, вспоминая те времена, когда он еще был на это способен. Но его проклятое тело напомнило ему о более недавних событиях, рухнув на песок. Палмер выплюнул песчаную крошку и закашлялся, давясь распухшим языком. Взглянув в сторону, он увидел мчащийся к нему сарфер. Возможно, его не видели. Но клятые вороны, кружа и пикируя, будто облако падающих стрел, выдавали его. «Карр, сюда, сюда», — будто кричали они. И сарфер все приближался.

Возможно, чтобы его спасти. Повстанцы его спасут. Палмер едва не встал, замахав руками, но вдруг увидел разинутый рот Хэпа, забитый песком, его изуродованное тело, услышал крики в палатке, призывающие поймать Палмера и убить. Еще две ночи пути, и он добрался бы до окрестностей Спрингстона. Именно такие мысли проносились в его охваченном лихорадкой мозгу, когда он начал сгребать песок у себя над головой. Стоя на коленях, прижавшись лбом к дюне и задрав задницу, он сгребал горсти песка и швырял их себе на затылок, рыдая и моля о помощи на виду у кружащих ворон, пытаясь похоронить себя до того, как это сделает кто-то другой.

Послышался приближающийся хруст рассекающих поверхность пустыни полозьев сарфера, и приводимое в движение ветром транспортное средство затормозило, разбрасывая вокруг мелкий песок. Палмер вжался лбом в землю, с трудом сдерживая всхлипывания. Спина его все так же выгибалась к небу, дайверский костюм свободно болтался на теле, песок сыпался сквозь волосы на затылок.

Он услышал свист трущегося о перчатки и деревянные блоки троса, затем скрип гика и мачты и шум спускаемого паруса. Рядом с ним о песок ударились ботинки, раздался хруст шагов по песку. Ему не хватало смелости и сил взглянуть, что его ждет — опускающийся меч или полная фляжка. Все мысли и чувства остались за тысячи дюн позади.

Кто-то его спрашивал про какие-то пальмы, но он не понимал. Он попытался поднять руки, но не мог. Меч. На него опускался меч.

Сильные руки схватили его за плечи и перевернули. Песок из волос посыпался на лицо.

— Палм, — произнес голос. — Палм.

Мираж его сестры. Галлюцинация. Его сестра, за чьей спиной трепетал красный парус повстанческого сарфера. Его сестра, которая, сняв перчатки, стирала песок с его щеки, грязь от его слез. Она тоже плакала. Трясущимися руками она нашарила свою фляжку, и лицо ее исказилось от ужаса при виде брата. Палмер не мог выговорить ни слова.

Плача, она приподняла его подбородок:

— Палм. О, Палм…

Драгоценная вода полилась на обожженные губы и распухший язык. Горло Палмера превратилось в сжатый кулак. Он не мог глотнуть. Не мог глотнуть. Он чувствовал, как вода испаряется во рту, скользит поверх языка, впитывается. Вик налила еще. Рука ее дрожала, из фляжки и глаз текло, она шептала его имя. Она сумела его отыскать.

Вода оставалась во рту, пока не исчезла. Еще крышечка — и ему удалось сделать громкий болезненный глоток. Тело вспомнило.

— Данвар, — прохрипел он. — Я его нашел.

— Знаю, — ответила Вик, покачивая его на руках. — Знаю.

— Может случиться беда, — прошептал Палмер. Нужно было рассказать ей про Брока, про бомбы, про то, что нужно отсюда убираться.

— Побереги силы, — сказала Вик. — Все будет хорошо.

Она вытерла его щеки, и Палмер снова увидел в ее глазах слезы. Неподалеку трепетал спущенный парус, вороны наблюдали, что будет дальше, а Вик сквозь рыдания все повторяла и повторяла, что все будет хорошо. Она крепко обняла его, продолжая шептать, что все будет хорошо, но Палмер знал, что это всего лишь очередная история, рассказываемая в мерцающем свете лампы в семейной палатке, и что это неправда.

Часть 4. Гром на востоке

Сарфер захрустел по песку и, замедлив ход, остановился. Песок шуршал о ярко-красный парус, осыпаясь через край гика. Вик опустила парус и взглянула на впадину между дюнами. К небу торчала горстка жалких обрубков; если здесь когда-то и росли высокие деревья, их давно вырубили. Между обрубками виднелось темное пятно песка, будто солнце отбрасывало туда тень. Не оазис, но сойдет.